А он только разводил руками и повторял:
— Да я понятия не имею, где эта картина!
Ясный встретился с ним на даче, когда подавленный, выжатый как лимон генерал-полковник вернулся с допроса. Пожимая плечами, он твердил растерянно:
— Василь Степаныч. Не знаю я про эту чертову картину! Ну нет у меня ее!
Ясный, хорошо зная этого человека как неподверженного вирусу стяжательства, верил ему. Но делу верой не поможешь.
— Да не волнуйся, — сказал Василий Степанович. — Давай лучше в доме у тебя посмотрим.
Они вдвоем облазили весь дом — не нашли ничего, даже близко напоминавшего живописные шедевры. Обстановка чистенькая, уютненькая, радиола, столы, стулья — как у всех. И ни одной картины.
Аполлонов внутренне надеялся на чудо. А тут вообще упал духом.
— Действительно, ничего нет, — задумчиво произнес Ясный, когда они вышли на свежий воздух во двор, и тут его взор наткнулся на сарай. — Давай там посмотрим.
Сарай был от пола до потолка заполнен сельхозинвентарем и всяким барахлом, которое не нужно, но и выбросить жалко.
— Это как же, — пораженно прошептал Аполлонов.
Ларчик просто открывался. Порученец, когда уезжали из Румынии, решил прихватить сувенир для генерала.
К чести комиссии в ситуации разобрались объективно. Аполлонову дали строгий выговор по партийной линии, но это, что называется, отделался малой кровью.
После этого случая по Москве поползли гнусненькие слухи, что Аполлонов в Румынии прихватил немерено золотых изделий, антиквариата, но это было откровенное вранье.
Между тем страна продолжала восстанавливаться чудовищными темпами.
Ясный отстроил железную дорогу Наушки — Улан-Батор. Ему нравилась такая работа.