Сели на окраине, а там ожесточенные бои. «ЛИ‑2» взлететь не смог. И два руководителя НКВД СССР попали в окружение.
Ясный рванул в ставку к Жукову, которая напоминала улей. Готовилось наступление, там было огромное скопление войск.
Прорвавшись к командующему, Ясный доложил ситуацию:
— Товарищ маршал. Вызволять надо.
Особого отклика его беда у Жукова не вызвала. Положение на фронте было тяжелое. Шли сильные бои в Тернопольской области. Немцы подтянули резервы и пытались отбиться от наступающей Красной армии. Но советские войска все ближе подходили к ключевому стратегическому пункту — Львову.
— Обстановка покажет, что делать, — уклончиво заявил Жуков.
Он НКВД не любил. И перераспределять силы, отодвигать свои планы ради двух чекистов не собирался.
Жуков был человеком огромной силы воли. Цену себе знал. Имел очень тяжелый характер. Принципиальный и честный до конца, фанатично шел к цели. И не привык считаться с людскими потерями, говоря:
— Да, жертв много, но что делать?
Хотя бездумно на убой солдат не гнал, все делал разумно, с холодной целесообразностью.
Ясный позвонил в Москву. Там сразу поняли, что будет, если два руководителя НКВД погибнут или, еще хуже, попадут в плен.
Из Москвы на Жукова надавили. Город разблокировали. Круглова с Серовым спасли…
В тылу наступающей армии бандеровцы продолжали бесчинствовать. Часть войск НКВД была задействована в наступательных операциях, другая — чистила тылы.
— У меня не хватит сил прочесать эти леса. Нужна помощь, — сказал Ясный начальнику штаба Первого Украинского фронта Александру Боголюбову, когда тот опять начал жаловаться на засилье бандеровцев вокруг Сарны и самой Ставки Жукова. Войска, скопившиеся там, не чувствовали себя на своей земле.
Боголюбов побарабанил пальцами по дощатому столу.
— Дал бы вам дивизию, да нет свободных людей, — наконец сказал он. — Возьмите батальон самокатчиков. Да не волнуйтесь. С немцами они воевали. А с вашими бандитами и подавно справятся.
Было в этом какое-то снисходительное отношение регулярной армии к внутренним войскам.