Отдаёте на согласование. Это передаётся в губернский город Вырвань. А там уже специальная комиссия рассматривает и решает, есть ли право патентовать изобретение или нету. Если изделие новое, то дают добро, и чертёж с пояснениями возвращается обратно. А владелец управы выдаёт патент, и копию отправляет в столицу. Вместе с чертежом и пояснениями.
– И сколько на это уходит времени? – почесал я голову.
– По-разному, – пожал плечами Хвалын, – От трёх месяцев и долее.
Я поразмышлял минуту и молвил:
– Вот что, Хвалын! Сделаем так.
Кузнец засопел, набычился. Долго смотрел исподлобья, и видно было, как думает он, со всех сторон обмозговывая неожиданное предложение. Я же крутанул кистень и обрушил удар на глиняный кувшин, разнеся тот вдребезги. Произнёс весело:
– Смотри, Хвалын, мне не трудно и самому подать документы на патент.
Это решило дело. Кузнец протянул руку и проскрипел:
– По рукам, ваше сиятельство! Не ваш внешний вид, решил бы, что вы потусник!
– Сам ты… – буркнул я, и кузнец улыбнулся вдруг:
– Так я и есть потусник, ваше сиятельство!
Я распахнул глаза пошире, и понял вдруг, почему мне изначально Хвалын показался странным.
– Так вот вы как выглядите? – я жадно осматривал ещё одну расу этого мира – известных торговцев и банкиров, про которых мне мои подручные уши прожужжали.
– Вы что? – округлил глаза кузнец-потусник, – Раньше никого из нашей расы не видели?
– Да не доводилось как-то, – признался я, – Пока только Хмыла, вон, видел, да акридов.
– Хмыл – это ипр, который с вами ходит? – переспросил Хвалын.
Я кивнул, а кузнец спросил недоверчиво:
– Это откуда ж вы к нам прибыли, ваше сиятельство?
– Откуда прибыл, там меня уже нету, – тяжело вздохнул я. – Но вот потусников у нас тоже нету. Как и акридов.
– Да акридов хорошо бы нигде не было, – не менее тяжело вздохнул Хвалын, – Напасть Божия какая-то.