Парни отправили Джамиля с уловом в дом, а сами остановились.
– Покурим? – Домин уже подкуривал сигарету.
– Ты же бросаешь, Макс, – упрекнул его брат.
– Уже бросил, всего две сигареты в день, – успокоил его Домин, – это как раз вторая. Идем поговорим?
И они направились в ее сторону. Динка решила не дергаться, увидят так увидят. Она просто здесь сидит и дышит воздухом. Но они остановились в двух шагах от беседки, где Динка видимо никак не просматривалась.
– К Чингизу не суйся, – предупредительно сказал Максим, – и к Арабу тоже.
– Ну что ты, Макс, я же не маленький, – запротестовал было Алан, но тот его оборвал.
– Я и не говорю, что маленький. Просто это не твой уровень. Делай, что делаешь, ты мне на своем месте нужен.
– Ты меня с собой заберешь? – голос Алана лучился надеждой.
– Пока некуда. Да и тетя голову оторвет, а вот на будущий год посмотрим. Не бойся, не брошу, – Домин шутя ткнул его в плечо кулаком. – Дай только в столицу перебраться.
– Девушка у тебя красивая, – задумчиво протянул брат, после непродолжительного молчания.
Динка вжалась в стенку и стала сползать ниже. Тут бы самое время чихнуть или кашлянуть, а потом выйти из беседки и со злорадным «Родненький! Вернулся!» броситься на шею Максиму. Тем более, что подслушивать нехорошо. Но никакая сила в мире не заставила бы ее сейчас выйти из укрытия.
– Самому нравится, – она прямо представляла, как лыбится и щурится Домин. – Только тут вот какое дело, братан. Я еще в стадии ухаживания.
– Да ладно! – тон у братана был весьма изумленным. Еще бы, Динка сама в жизни бы не поверила, глядя на тот спектакль, который они тут устроили. – Это как?
– Она… Она особая девушка, Алан. Я сам не могу объяснить. Просто, я сильно прокололся и теперь завоевываю утраченное доверие, – Максим говорил очень серьезно. Динка ущипнула себя за ногу.
– Ни фига себе! А мать отцу весь мозг выела, чтобы вас вместе положить в моей комнате.
Они оба засмеялись. Динке смешно не было нисколечко, она лишь молилась, чтобы парням не вздумалось присесть на скамейку в беседке. Тогда она покроет себя вечным несмываемым позором.
– Да уж, дядя Джамиль неисправим.
– Но у тебя же с ней серьезно?
Динка натянулась струной и впилась ногтями в ладони."
"– У меня да, – Макс замолчал, а через минуту продолжил: – У меня вообще крышу снесло, Алан.