Ее Шагалов к себе на работу позвал, она вроде согласилась, – сказать о том, что Шагалов открыто предложил ей стать его любовницей у него не повернулся язык.
– Шагалов? – Сергей удивленно взглянул на Домина и отложил вилку. – Да на фига ей Шагалов, Макс? Она его визитку при мне в окно выбросила.
Домин так и застыл. Он вообще поймет когда-нибудь эту невозможную девчонку? Что же она с ним делает?
На входе стало шумно, и через миг в дверь ввалился Тигран. Он порыскал по залу глазами и, увидев их с Вороном, быстрым шагом направился к столику.
– Горец, Колдун откинулся, – он уперся руками о стол. Макс не пошевелился.
– И что? Я должен подорваться и заказать ему сауну?
– Он у тебя в «Рояле» куражится. Там девка твоя…
Сердце рвануло к горлу и остановилось на полпути. В голове невидимый счетчик начал мерно отсчитывать секунды. Максим обогнул Тиграна и ринулся к двери.
За ним что-то загрохотало, видимо, он не рассчитал, и стул отлетел к стенке.
Здесь ехать-то пару кварталов. Максу казалось, он быстрее добежит, да стоило поберечь силы. Колдун наверняка со свитой, а их всего двое. Автомат лежал под сиденьем, но устраивать перестрелку в казино, где полно ребятни, не хотелось. Он так его убьет.
Впервые в жизни Домин молился. Он не умел и не знал, как это делать правильно. Просто просил того, кто наверху, сохранить его девочку, если сам он этого сделать не смог из-за тупого самомнения и упрямства.
Они подъехали одновременно с Тимуром, тот прибыл на трех машинах, заместитель чертов… Домин злился на него, но умом понимал, что сам виноват больше всех.
Он знал, что Колдун скоро выйдет на свободу и попытается вернуть себе власть, они с Тимуром давно готовились к войне. Вот только в самом страшном сне ему не могло присниться, что разменной монетой здесь станет Дина.
Если бы связь сегодня работала, все было бы по-другому.
В казино вбежали вместе с Тимуром, но на входе в зал Макс его обогнал. С рассеченной бровью и залитым кровью лицом, в разорванной блузке Дина упиралась в стол, а Колдун держал ее за руку, заломленную за спину. И Домина как ослепило.
Он начал бить его, кажется, еще в воздухе, вложив в удар всю ярость и злость на себя самого.