Только захрипел, схватился одной рукой за горло, а другой зарядил ей в голову рукояткой. Она успела отклониться, но все же удар по касательной пришелся прямо по левому надбровию.
Колдун перестал хрипеть, рванул на ней блузку, а затем вывернул руку и толкнул грудью на стол.
– И правильно, зачем тебя куда-то везти, здесь даже лучше, – он пытался удержать ее, но Динка, извернувшись, уже видела в проеме темные силуэты и слышала грохот из холла, куда метнулись охранники Колдуна.
Оттуда в зал уже бежали Максим с Тимуром.
Динка прижалась щекой к сукну, голова гудела и не давала сосредоточиться. Все вокруг расплывалось от застилавших глаза слез.
Ударом левой ноги с разворота Домин отбросил Колдуна от Динки. Ей показалось, она даже услышала, как у того треснул череп, словно арбуз лопнул. Она такое видела только в кино. Может Макса возьмут работать каскадером?
Какие же идиотские мысли лезут в голову в самый неподходящий момент! Дина даже вспомнила, как называется такой удар с разворота – уширо маваши гери дзедан.
Бывшая первая любовь Димка был тренером по каратэ и замучил ее тогда всеми этими названиями. А теперь вдруг оказалось, что она запомнила. Или это потому, что у Максима была так отточена техника? Куда тому Димке, и вообще Максим самый лучший…
Ее осторожно подняли крепкие руки, она увидела прямо перед собой лицо Макса. И отшатнулась в испуге. В его глазах плескалась такая смесь страха, боли и отчаяния, что у нее заныло сердце.
– Он тебя не тронул, Дина? – Максим говорил так, будто ему стиснули горло.
Ей по-прежнему мешала рассмотреть его теплая липкая жижа, стекающая по лицу. Наверное, все-таки кровь. Похоже, эта сволочь Колдун рассек ей бровь, потому как слева над глазом саднило и подергивало.
У Макса на нижней губе тоже виднелась кровь. Он что, губу прокусил? Динка поднесла ладонь к его лицу и попыталась пальцем ее отереть. Только тогда увидела, как у нее трясутся руки.
Максим держал ее бережно, будто она хрустальная, и стоит лишь выпустить из рук, она тут же со звоном разлетится на мелкие осколки.
– Дина, он ничего не сделал? – Макс продолжал вглядываться в лицо, и ей ужасно хотелось успокоить его. Пусть лучше смотрит на нее настороженно и изучающе, как раньше.
– Мне… мне совсем не больно, Максим, – ей казалось, она говорит довольно громко, а на самом деле выходил какой-то невразумительный шепот.