– Иди на рулетку, Дина. А то там… – он покачал головой, не произнося вслух слово, издавна характеризующее крупные неприятности, но она и так все поняла.
– Леш, я же сто лет на рулетке не стояла, – шепнула она ему.
– Ты только шарик бросай. За тебя все посчитают и выдадут. Сделай что-то, Динка.
– Смена крупье, добрый вечер, – рука скользнула об руку, она встала за стол. На нее недобро уставились десятки пар глаз.
«Ну и рожи у вас, граждане хорошие».
– В чем дело, Алексей? – недовольно сказал один из самых колоритных.
– Делайте ставки, господа, – ровным голосом предложила Динка.
«Не уйдете вы никуда, игра в самом разгаре».
Под ложечкой засосало, изнутри поднимался предательский холодок.
Поле было засыпано на добрых пять сантиметров, и ставки делались мама не горюй. Динка, стараясь не выдать волнения, подняла глаза и внезапно столкнулась со знакомым, впившимся в нее взглядом.
«Максим! Приехал!»
И сразу стали неважны все переживания, все ее страхи показались глупыми и несерьезными.
Она была так счастлива видеть Горца хоть недовольного, хоть разъяренного, все равно какого. Хотелось выбежать из-за стола и броситься ему на шею, а там пусть кричит и ругается за вчерашнее, он ведь из-за этого приехал.
Но она не могла. Не могла даже показать, что рада его видеть.
– Ставки сделаны, ставок больше нет.
Дина плавно толкнула колесо, и оно медленно поплыло по кругу. Злится, не злится, какая разница. Горец здесь, а значит все будет хорошо.
И тут он подмигнул ей, точно, он подмигнул! Внутри взметнулся целый фейерверк, тело наполнила почти осязаемая легкость. Она словно летела в бездонную пропасть, но страха не было.
Динка, не отрывая взгляда от Домина, щелкнула пальцами, и шарик метнулся по бортику колеса, как бешеный. Гляди ты, не забылось, чему Лешка их натаскивал добрых два месяца. Тот сейчас стоял возле инспектора и пристально следил за летящим шариком.
Наконец, ход шарика постепенно замедлился. Еще. И еще… Теперь он неспешно катился по кругу в полной тишине. Казалось, даже на картах все замерли.