Наверное, ему просто было слишком страшно умирать одному, поэтому он так отчаянно искал близости).
Золотые буквы, золотой символ Аранских. Сейчас он напоминает мне печать под текстом приговора: род Сирин — уничтожить. Были такие бланки с приговорами для всех прежних родов драконов-менталистов. Просто теперь казнь рода чуть более изощрённая.
Касаюсь золотой печати на своей коже, прожигаю её своей магией, посылаю мысль: «Нам надо поговорить».
Жёстко. Твёрдо. Холодно.
Во мне бушует непонятный, леденящий гнев, но я сковываю его в своём сердце, забрасываю в самую глубину души, заставляю себя прокручивать в голове всё, что надо сделать в ближайшее время.
Вейра права: нам всем нужно время, чтобы заново выстроить общение.
Не знаю, с какой стороны появится Элор, но не верчу головой, просто стою и жду.
Краем глаза замечаю, как приоткрывается дверь спальни, Элор осторожно заглядывает в гостиную. Несколько мгновений смотрит на мой профиль, прежде чем осторожно поинтересоваться:
— Ты в порядке?
— В полном, — разворачиваюсь к нему.
"— Да, — Элор просачивается в приоткрытую дверь, но будто боится отойти от неё слишком далеко. Следит за мной.
— Хорошо. Мне нужно переодеться. И ещё нужны отчёты по происшествиям за время нашего отсутствия. Пусть советники предоставят письменные предложения по новому законодательству. Надеюсь, без нас они хоть что-то делали и обсуждали. В любом случае пора наводить здесь порядок.
У Элора нервно дёргается бровь:
— О какой репутации может идти речь после твоего побега?
«Я не сбегала, — хочется ответить мне, — я приличная драконесса, а не девица другой расы, не понимающей…»
Но на самом деле я вела себя именно как девица другой расы, не понимающей сути и важности избранности. Пусть я не сбегала, но… Я не открылась избранному. Как Риэль Сирин я не должна была скрываться, практически не могла, но сделала это с удивительным хладнокровием.