"
"Элор ещё пытается возбудить меня протиснутой между нами рукой, шепчет, что я красивая, что я лучшая, что я ему сразу понравилась.
Это не работает.
Просунув руки под мои плечи, он вцепляется в край стола, ломает его пальцами и когтями, пытаясь продержаться дольше.
Скрип и треск каменного дерева столешницы выдёргивает меня из забытья.
Я кладу ладони на горячую спину Элора, и он замирает.
— Ты можешь закончить, — шепчу я.
Но он мотает головой и приподнимается, заглядывает мне в лицо. Убирает прядь светлых волос со лба.
— Что мне сделать? — сипло спрашивает Элор и прижимается пылающим лбом к моей щеке. — Ри?
— Полагаю, дело не в тебе, — я поглаживаю его бугрящуюся мышцами спину.
Отпустив растерзанный край стола, Элор проталкивает руки мне под спину и поднимается вместе со мной. Наши тела размыкаются. Мне хочется прикрыться обрывками одежды, но они в таком состоянии, что даже заклинание восстановления может спасовать.
Хочется обхватить себя за плечи, но я подавляю этот неосознанный жест: противно выглядеть несчастной и слабой.
Тем более, что сковавший меня во время близости холод отступает. Отступает так стремительно, что не верится в его силу и власть надо мной.
Зато неловкости — море. Целое море.
— Ри, — Элор обнимает меня и наклоняется к уху, а его рука провокационно скользит вниз. — Может, ты хочешь, как обычно?
Прислушиваюсь к себе: желание дрожит где-то в глубине, стелется по задворкам сознания, но прежней одуряющей остроты, позволявшей находиться под взглядом Элора после наших откровений, во мне нет.
Смущение сильнее всего. Смущение гонит меня прочь. Разум требует передышку, возможность отстраниться от чувств хоть ненадолго.
— Я хочу окончательно протрезветь, — шепчу я. — Искупаться. И ещё — подумать. Просто подумать о разном. В одиночестве.
Вдохнув, Элор замирает. Кажется, внутри него идёт борьба. Но вот он закрывает глаза и кивает, принимая моё желание.
* * *Вода обнимает тело. Усилием воли удаётся изгнать переживание о смущающей — до крика! — откровенности Дариона с Элором, о неудаче на столе (неужели кошмарные образы так и будут отравлять всё?), об отношениях, о том, как я выглядела в борделе — насколько жалкой и неуверенной в себе, потерянной.
Все мысли — далеко. Я плыву над ними, парю в небесах. Точнее, лежу в ванне, в теплоте. И в одиночестве — как просила.
Не думаю ни о чём, давая себе столь необходимую передышку.
Отстранившись от воспоминаний.
От всего.