Любую разбитую вещь можно было бы восстановить магией, но Элор благоразумно не оспаривает мои слова, наоборот:
— Похоже, мне повезло.
Умеет же общаться, когда хочет.
Предположив, что на этом обсуждение моей трусости в отношениях завершится, я возвращаюсь к черновику. И чуть не вздрагиваю от того, как громко отодвигается кресло Элора. Поднявшись, он прихватывает кресло и со скрипом ножек по полу тащит к моему столу.
Ставит своё кресло рядом с моим.
Усаживается.
"Наклоняется, опуская голову мне на плечо. Рыжие кудри щекочут щёку, а по телу разливается тепло — Элор очень горячий.
— М-м? — тяну я, обозначая недоумение его поведением.
— Неудобно писать? — ласково интересуется Элор, и в этой ласковости скрывается… нет, не издёвка, но насмешка точно.
— Разумеется, неудобно!
— Это хорошо. Надеюсь, так ты быстрее закончишь сей шедевр эпистолярного жанра и согласишься телепортироваться в Эрграй.
Ладно, пусть лежит и саботирует: не так уж он мешает, чтобы из-за этого спорить.
Так что я снова берусь за черновик.
Слова… не идут.
В чём-то Элор прав: даже менталисты не всегда способны контролировать эмоции. Особенно после того, как их основательно растормошили. Элор мои растормошил. Мысли о моих людях, о том, что они переживают, как относятся ко мне, как мне с этим жить — это всё действительно отвлекает, несмотря на всю бессмысленность этих переживаний (они же ничего не решают! Так зачем?).
Но и общение с менталистами не так просто. Не только из-за своих эмоций я сомневаюсь в подобранных словах: менталистов Нового Дрэнта надо и отблагодарить, и простимулировать на новые свершения, и при этом выразить всё так, чтобы это нельзя было представить как обещание определённых преференций.
Нетривиальная дипломатическая задача. Увы, Элор в этом не помощник.