Если бы не эта сила, позволяющая физически ощутить тварей и замедлить, меня бы разорвали на части.
Но я иду. И хотя кажется, что преодолеваю эти проклятые ступени целую вечность, знаю — прошло всего несколько минут с начала моего отчаянного рывка.
Лезвия Жаждущего и смертоносные нити Многоликой побагровели от крови. Алые капли блестят вокруг меня взвесью в сгущённой силе телекинеза, тянутся шлейфом.
Рык, звон и свист оружия, булькающая кровь, трескающаяся вокруг земля. Вынужденная отбиваться, я иногда выхватываю взглядом происходящее внизу: золотой щит Аранских закрывает основание лестницы, вынуждая вампиров забираться по менее удобным стенам пирамиды.
Очередной удар — очередные полетевшие конечности и фонтаны крови, улетающая вниз отрубленная голова.
Как много уже пройдено за несколько бесконечных минут. Как далеко ещё до вершины.
Вампиры сейчас все на одну морду — страшную, безумную. Их тела искажены, и всё же, когда, будто из ниоткуда, на месте обезглавленного хохочущим Жаждущим вампира возникает ещё одно оскалившееся чудовище, я узнаю в нём Танарэса.
Его лицо запеклось и растрескалось из-за столкновения с щитом Аранских, некогда ухоженные волосы грязны, взлохмачены, опалены и срезаны. Между свалявшихся прядей выглядывает ухо чуть заострённой формы. Сквозь трещины вытекает сукровица.
Танарэс смотрит на меня.
Тёмные глаза с алеющими контурами радужек, словно у молодого вампира, безумны… Но Танарэс не нападает. И я не поднимаю на него Жаждущего, понимая, что с таким сильным противником лучше разойтись.
Только бы он себя контролировал. Хотя бы немного!
Нити Многоликой умерщвляют ещё трёх напавших со спины вампиров. Телекинезом я отправляю в толпу преследователей гранаты, телекинетическим щитом закрываюсь от ударной волны.
— Танарэс, — произношу безжизненным голосом, к которому он привык. — Уйди.
«Хочу его крови!» — рычит Жаждущий, и я резким движением руки отвожу его лезвия в сторону, на бегущих справа вампиров.
Нас окатывает алым, Танарэс протягивает руку. Слишком медленно для удара, но внутри у меня всё сжимается от страха. Он слишком опасен. Слишком!
Обгоревшие пальцы дрожат. Во взгляде не улавливаю ни капли здравого смысла.