Угасает бодрый шелест, остаётся лишь редкое «Кап!.. Кап!», эхом разносящееся по просторной комнате.
Я в нашей с Элором сокровищнице. Её доделали за те одиннадцать дней, что я находилась без сознания, и Элор перенёс меня сюда.
А сейчас караулит за дверью этой большой комнаты с мозаичными морскими пейзажами на стенах, просторной ванной, тёплыми лежаками возле стен и стеллажом с полотенцами и баночками косметики.
Наверное, Элор до последнего надеялся, что я приду себя, поэтому позаботился об уюте.
Или распоряжения отданы раньше, просто их никто не отменил, а строители и слуги не осмелились нарушить?
Не помню.
"Элор много рассказал. О том, что мы избранные. И что мою семью по приказу культа Бездны уничтожили Неспящие. Что культистов победили общими силами, а я продолжала настаивать на мести Неспящим и добилась того, что против них собрали армию.
Зачем? Не понимаю, ведь если приказал культ Бездны, Неспящие были всего лишь исполнителями.
И я не просто добилась сражения с Неспящими, я уничтожила их лидера — высшего вампира.
Приподнимаю руки. Вода стекает с них. Оставшиеся на коже капельки блестят в свете магических сфер.
Тонкие пальцы, нежная на вид кожа — не верится, что этими руками я проложила себе путь через десятки, а то и сотни обезумевших вампиров. Мне помогало призванное оружие, — вернее, два оружия, — но всё равно это женское тело кажется слишком хрупким для столь геройских свершений.
Рассказывая всё это с благоговением и ужасом, Элор не лгал. Я в этом абсолютно уверена.
Как не лгал о том, что мне должно быть интересно, что стало с другими вампирами: они пришли в себя, как только Элор унёс меня с вершины пирамиды. Его средний брат высказал предположение, что покушение на тело бога Нергала делает всех вампиров агрессивными, и сами вампиры согласились, что дело именно в этом: лидер Неспящих проник к телу сквозь защиты, повредил его, и на всех пало божественное проклятие. Бога своего они опять куда-то спрятали, оставшихся Неспящих судят.
Опускаю руки в воду, развожу в стороны, снова свожу. Вода окутывает ладони, сочится между пальцами, но я почти ничего не чувствую. Ни снаружи, ни внутри.
Это обстоятельство очень огорчило быстро понявшего всё Элора, хотя он пытался сделать вид, что всё нормально, и уверял меня, что это скоро пройдёт.
Он переживает. И то, что меня не впечатлила комната с покрывалами его тоже очень беспокоит. Ярко встаёт перед глазами воспоминание: мягкое освещение этой комнаты.