Быстро спускаюсь по ступеням в освещённый фонариками коридор. И уже там, в самом низу, ловлю себя на том, что в этом защищённом от внешних воздействий месте чётко ощущаю связь избранных с Элором, его беспокойство — всё же ментальные способности усиливают связь.
Невольно улыбнувшись, я почти степенно прохожу в круглый зал с выбитой в полу магической печатью призыва. Она слегка подсвечиваются текущей в желобках-линиях жидкостью.
Позади меня закрывается дверь, отрезая от внешнего мира. Накладываются дополнительные защиты, призванные удержать иномирную сущность в случае её бунта.
Укладываю по бруску в два маленьких круга в центре печати, а сама встаю в расположенный рядом круг побольше — для призывателя.
Магия этого места ощущается кожей, от неё зудит чешуя."
"Заклинание призыва — произвольный набор букв, который я просто представляю написанным на листе. Самое главное не смысл (его просто нет), а звуки. Интонации. Это заклинание по принципу действия напоминает Слово смерти, только не убивает, а притягивает подобное заклинателю.
Какова моя суть?
Сила и слабость. Любовь и ненависть. Нежность и жестокость. Чувства и бесчувственность.
Я произношу ничего не значащие звуки, я передаю эти свои свойства интонацией, и чем сильнее нарастает давление магии, тем больше произносимые мной наборы букв становятся зовом.
Зовом в неведомые дали.
Я не хочу рассказывать о себе, не хочу призывать непонятно что, я зову Многоликую и Жаждущего.
Кричу их имена, их сущность ничего не значащим подобием слов.
Но сложенные в подобие слов буквы заканчиваются, я касаюсь источника магии, вкладывая теперь и её, и вышедшее на пик заклинание обрушивается на меня ослепительными ощущениями. Окутывает, проникает внутрь, смотрит! Магии просто одуряюще много.
И я чувствую их: Многоликую и Жаждущего, наблюдающих за мной из необъятного и безграничного небытия…
Нас только трое здесь и сейчас: я в круге побольше, а в двух других — изящная женщина с пышной шевелюрой и странным взглядом и высокий жилистый мужчина с хищной ухмылкой.
Чувствую, как этот миг единства с ними и небытием истекает.
И давление магии слабеет.
Исчезает. Исчезает, оставляя после себя щемящую грусть.
Я опускаю взгляд на пол.
Один брусок так и лежит неиспользованный, мерцая серебристыми гранями.