Ох! Сколько раз за ту лежку с головной болью он себя ругал! За несдержанность. За неосторожность. И так далее. Но гормоны, которые у его тела чуть ли не из ушей лились, раз за разом портили ему жизнь. Ибо накладывались на в целом непривычную обстановку и модель отношений, усугубляя косяки и промахи.
Что хотел Андрей, когда отправлялся в прошлое? Жить. Просто попробовать прожить жизнь если и не в XXI веке, то в другом. Ведь там, в будущем он должен был умереть молодым.
Посему, отправляясь в прошлое, ставил перед собой вполне прозаические цели.
Никакого спасения Отечества. Никаких «советов Сталину» томным голосом по ночам. Никаких желаний совершать научно-техническую революцию в отдельно взятом селе. Нет. Ничего подобного. Он просто хотел жизнь прожить, а не тот огрызок, что ему «нарезала» судьба в XXI веке."
"Конечно, парень готовился. Крепко готовился.
Как он переживал… ох как он переживал из-за того, что так «спалился» перед человеком царя. Петь песни из будущего – плохая затея. Очень. Понятно, что священная обязанность настоящего «попаданца» перепеть у костра песни Высоцкого, изобрести промежуточную стрелу и поставить на шишак командирскую башенку.
Впрочем, судя по всему, кривая судьбы его вела совсем не туда, куда он хотел.
– Как жизнь молодая? – спросил Андрейка, подойдя к Петру Рябому, что подвизался на паперти у храма Благовещения Пресвятой Богородицы в Туле. Это был тот самый человек, о котором говаривал дядька Кондрат и отец Афанасий тогда, осенью.
– Старею потихоньку, – нашелся Петр Рябой, ответив почти без задержки.
– Да дело к тебе есть.
– Дело есть, да нечего есть. – отметил Рябой и протянул руку.
Парень усмехнулся и кинул ему полушку.
– Слухаю тебя со всем вниманием, – поймав монетку произнес Петр.
– Хочу я послушать историю о твоей жизни. Сам понимаешь – болтают всякое.
– А почто тебе?
– Мне человечек нужен, с которым на сабельках можно упражняться.
– Стар я уже.
– А напрягся так, словно бежать собрался.