А ты – чист. Это не считая того, что он, мерзавец, потребовал прибыток с якобы данных денег в рост. Прилюдно! За это его надо было гнать взашей из поместных дворян, а имущество пустить в разгон[76]. За то, что пытался ограбить сироту соратника – бить плетьми нещадно! За те же двадцать пять рублей, что он наложил на тебя сверху – вообще головы лишить. Ибо только судья штрафы может налагать. А он, червь поганый, на что покусился?! На цареву власть?! Ведь только Государь наш право имеет судей ставить да суд вести.
– Но как он решился, если все так плохо?
– Мы далеко, а ты тут один.
– Зачем это ему? Ведь мог головы решиться и семью сгубить.
– Он мертв. Уже не спросишь ответа. – пожал плечами дед. – Говорят, что Петр метил в сотники и ему нужна была поддержка, помощь.
– Так в Туле, не в Коломне.
– Балда ты балда… – покачал головой дед.
– А воевода?
– Что воевода?
– Он разве не знал этого?
– Не суй свой нос в это дело! – сурово проговорил дед. – А то его укоротят по самую шею. Воевода – князь. Не твоего полета птица. Какую игру он затеял с Петром – не наше собачье дело. Довольно и того, что он завтра станет твои посаженным отцом, а это немало.
– К чему бы это?
– К дождю! – раздраженно рявкнул и дал Андрейке затрещину. – Если хочешь выжить – научить соображать, где можно задавать вопросы, а где нет!
– В молодости он шалил, думал… Потом поумнел – стал соображать. – невольно отреагировал Андрейка, процитировав фразу из кинофильма «Убить дракона».
– Вот именно! – со злостью произнес дед. – Соображай! Ты не один! По дурости совершишь что – и не только себя, но и нас на плаху притащишь! Понял ли?
– Понял, – насупился Андрейка… – спасибо.
– Гнил бы в канаве. – чуть смягчившись ответил дед. – Одиночки не выживают.
– А мой отец?
– А он был когда-нибудь один? – с обидой в голосе спросил дед. – За ним всегда были мы. Даже когда он от нас отказался и отвернулся. Мы такой роскоши позволить себе не могли.
Помолчали.
Андрейка не знал, что ответить и как возразить.
– А насчет кузнеца сходи к Илье.