Он вообще не отличался способностями к учебе. Читать-писать не умел. Считал туго. Из молитв знал только «Отче наш», да и ту через пень-колоду.
Собственно, на этом-то он и прокололся тогда в церкви, вызвав интерес Афанасия. Тот был знаком с Андрейкой ранее и прекрасно представлял себе, что это за паренек. Благо, что поместных дворян в Туле не так много и в той «большой деревне», в которой они жили, все друг друга знали. Особенно священники. В общем, наш герой слыл в округе пареньком лихим, но умом слабым. Прекрасный воин мог вырасти, но самый, что ни на есть, обычный.
– Этот как это? – спросил Устинка своего собрата по несчастью, когда их хозяин ушел отдыхать, ибо руки его просто отвались после плетения верши.
Но Егорка лишь пожал плечами.
Закопали они значит трупы. Поставили сверху крест. А потом занялись совершенно несусветным бредом. На их взгляд.
Они стали выгребать золу с пожарища, каковой осталось изрядно. Мешать ее с десятой частью мела, разбитого камнем в труху. И замешивая тесто лепить брикеты. А потом выкладывать их вдоль стены полусгоревшего дома, прикрывая лопухами. Да еще и смачивая время от времени осторожно, чтобы не пересыхали.
Зачем они это делали – ребята не понимали. В их представлении – «куличики из грязи лепили».
Наш герой не стал вступать с ними в долгий диспут или читать лекцию. Ибо не видел смысла. Но суть этого дела была простой. Калий и натрий в древесной золе находились в виде ортофосфатов. Чтобы они перешли в карбонаты, то есть, в поташ и соду, им требовалось прореагировать в водной среде с каким-нибудь подходящим карбонатом. Например, мелом. В самой золе подходящие карбонаты тоже имелись, но их едва хватало на часть калий-натриевых соединений.
– Что мы делаем то? – наконец не выдержал Егорка."
"– Деньги… много денег…
– Это деньги? – удивился Устинка, уставившись на сырой комок золы. – Да кому эта грязь потребна?
– Доверьтесь мне. – строго повторил в очередной раз Андрейка. – Седмица еще не прошла.
– Блажен ты… ой блажен…
– А если и блажен, то что? Уговор есть уговор.