– Демид, – меня ударяет током, когда я сама хватаю бывшего мужа за руку.
Между нами коротит даже от невинных прикосновений, внутри загорается пламя, когда мужчина переводит на меня свой взгляд. Тёмные глаза будто видят меня насквозь, кожа покрывается мурашками, а тело противоречиво вздрагивает, словно от холода.
– В чём проблема, Вика? – Кравцову удаётся сохранять равнодушное выражение лица. Он лишь легонько дёргает бровью, глядя на меня исподлобья. – Я уже пообещал ребёнку, ты тоже согласилась поехать на обед, как будешь объясняться перед дочкой?
Этот гад слишком хорошо знает меня, и даже спустя почти восемь долгих лет разлуки, умудряется бить по больному.
– Это просто обед, который ни к чему тебя не обязывает, – продолжает уговаривать. – Считай это небольшой компенсацией за инцидент в моём кабинете. Я был не прав, – признаётся мужчина.
Это так неожиданно.
– Хорошо, – соглашаюсь в противовес внутренним протестам, и скрываюсь в салоне дорогущего автомобиля.
Юленька всю дорогу весело щебечет, рассказывая о том, что сегодня произошло в школе. В разговоре она вновь упоминает того мальчика, который её вчера толкнул.
Я-то знаю, что инцидент уже исчерпан, и детей рассадили, а вот до увлечённого дорогой Демида это доходит не сразу.
– Нужно поговорить с родителями мальчишки, – бросает негодующе. – Я могу…
– Демид, – перебиваю мужчину, – а давай ты свою могучесть где-нибудь в другом месте будешь отрабатывать. Не на нас с дочкой, ладно? – произношу негромко, но доходчиво.
Надеюсь, до бывшего дойдёт, что лезть к нам с Юленькой не стоит, не совсем же он твердолобый, в конце концов.
Глава 7
Демид
Мы сидим в ресторане и ждём свой заказ.
Как раньше…
Правда, в прошлом нас было двое, а не трое, и вместо ресторана было простенькое кафе. Большего позволить себе мы не могли, потому что все силы и ресурсы уходили на учёбу. И понять теперь, почему Вика работает в регистратуре, когда несколько лет жизни отдала медицинскому университету, я не могу.
Можно, конечно, спросить у бывшей об этом, только вряд ли она так сразу захочет открываться передо мной, и так ершится всё время, словно ёжик.