Я неуклюже устраиваюсь сзади него на сиденье. И хоть мы довольно плавно выезжаем с парковки, я все равно крепче стискиваю руки на его поясе. Осенняя прохлада проникает под полы тренча. Мне горячо и холодно одновременно. От скорости захватывает дух. И будто понимая мои чувства, Сеня притапливает.
– Нет! Нет, слышишь? Не надо! – кричу я, захлебываясь адреналином. Но мой голос заглушают рев мотора и шум дорожного трафика. Ветер рвет полы плаща… Я забываю о боли и усталости. Нет ничего. Только чувство опасности, которое все донельзя обостряет.
"Когда Арсений проносится мимо съезда на нашу улицу, я молчу. Наверное, он знает, что делает. А если нет – какая мне разница? Я и сама не очень-то понимаю, какого черта творю. Мне просто хорошо сейчас. Впервые за долгое время. Я снова чувствую хоть что-то, кроме отупляющей усталости.
Сеня съезжает с трассы где-то за чертой города. Умудряется встать и помогает спуститься на землю и мне. Вокруг совсем темно. Лишь в редких пятнах фонарей поблескивают убранные в золото березы.
– Ну, как? Понравилось?
Шмыгаю носом. Сказать нет – соврать. Сказать да – поощрить безумие.
– Ты – сумасшедший. Поверить не могу, что ставила тебя в пример своему сыну!
Сеня посмеивается и тянется к ремешку на моем шлеме.
– Ты плачешь…
– Отстань! – веду подбородком, стряхивая его руки, и иду, сама не зная, куда.
– Инна…
– Чего тебе?
– Ты не туда пошла. Иди сюда лучше.
– Там грязь. А я на каблуках.
– Ничего. Оно того стоит. Иди… Ну, хочешь, я тебя понесу?
– Я тяжелая, – бурчу, но все же начинаю осторожно пробираться к Арсению.
– Как красиво.
От открывшейся глазам картины перехватывает дыхание…
– Дарю, – шепчет Арсений в ухо. Я порядком продрогла, и на контрасте его дыхание обжигает. Я оборачиваюсь. В свете тысяч и тысяч огней его глаза блестят.
– Я помню, что у тебя был день рождения.
– Спасибо. Я тронута. Очень, правда. Но, Сень… Ты пойми, что ничего у нас не будет.
– Потому что я младше? – серьезно интересуется он. И я могу соврать. Могу облегчить для него ситуацию, сделав ее менее болезненной.