Самое дерьмовое, что я не могу понять, как такое вообще случилось? Почему я, осознавая степень погруженности Князева в эту девочку, все же недооценила его помешательство? Какого черта я решила, что смогу воззвать к его разуму, и все тут же встанет на свои места?
Он ведь даже слушать меня не стал! Веря ей безоговорочно. Он даже слушать меня не стал…
А может, это и к лучшему? Судя по реакции Жанны, она действительно ни при чем. И каким бы ни был ее мотив, он ее – личный. Смогли бы на этом сыграть? Да. Мы работаем в той структуре, где возможными становятся даже самые нереальные сценарии.
Вот на этом «во-вторых» все мои трепыхания, все мои попытки понять и заканчиваются.
Неудивительно, что меня саму на старте сбросили со счетов. Эти ребята, кем бы они ни были, сразу поняли, что я – история проходная. Может, это вообще понимали все. И лишь я одна строила на Князева планы.
Утром в понедельник специально выезжаю пораньше. Леська бухтит, что придет в садик первой, и ей будет скучно, но деваться нам некуда – и она это понимает. На улице совсем серо. Осень вот-вот сдастся в плен зиме. А пока отбивается, швыряет горстями листья, льет за шиворот холодным дождем и раздувает волосы остервенелыми порывами ветра. Я ведь так и не подстриглась.
– Ты когда меня заберешь?
– Как только смогу.
Услышав наши голоса, из двери в группу выглядывает воспитатель.
– В четыре у нас репетиция новогоднего утренника, – напоминает воспитательница.
Я киваю. Ну, надо же… Уже и Новый год скоро. Так и вся жизнь пройдет.