Ее губы немного дрожат, и она кусает их маленькими ровными зубками. Я стараюсь не анализировать этого дерьма. Жанна… вне контекста. Уж точно. Включаю музыку, в надежде, что она станет буфером между нами, и выезжаю со двора. Не то чтобы моя езда без охраны была в порядке вещей.
В пробках она засыпает. Дыхание становится глубоким и размеренным. И только глазные яблоки под тонкими веками бегают туда-сюда. Жанна не просыпается, когда я останавливаюсь, чтобы забрать ее сумочку у Антона. Спит, когда я захлопываю за собой дверь.
– Не ожидал, что ты займешься этим лично, – говорю я, разглядывая своего помощника.
– Да. Я тоже, – с намеком усмехается тот и кивает в сторону моего Гелендвагена.
Смелый. За это во многом он и находится на своем месте. Раболепия я не люблю.
– Вы по девочке все выяснили?
– А как же!
– Вот и присмотрите за ней.
– Неужто ей что-то угрожает?
– Если верить первоисточнику, Алик огреб за свою самонадеянность.
– Хотите сказать, ему эта мелкая наваляла? – Антон выглядит по-настоящему недоверчиво.
– Мелкая или нет, она – дочь своего отца. В общем, ты меня понял.
Я возвращаюсь в машину, желая поскорее покончить с этим сюром. Вышвырнуть воспоминания о последних сутках. Стереть их за ненадобностью.
– Жанна… – зову. Наверное, слишком тихо. Надо бы повторить. Громче. А я на мгновение залипаю на ее юном лице. Не удержавшись, трогаю идеально гладкую щеку. Моя рука на ней кажется инородным телом. Я отдергиваю ладонь, но прежде она успевает открыть глаза. И замирает, не дыша, настороженно следя за мной взглядом.
Чувствую себя гребаным извращенцем.
– Мы приехали. Ты не просыпалась.
Она хлопает осоловелыми глазищами и принимается вертеть головой по сторонам.
– Спасибо вам еще раз, Иван Савельевич.
– Угу. Смотри, в следующий раз меня может рядом и не быть.
– Следующего раза не будет, – шепчет Жанна, нащупывает ручку и торопливо выходит из машины. Ее губы складываются в еще одно «спасибо», я киваю и сдаю назад. В обратном направлении шоссе свободно.