– Зачем ты здесь? – Я поднимаю на него глаза, зная, что он не может заглянуть за стекла моих очков.
У него на лбу образуется маленькая складка. Он хочет знать, откуда мне известно, кто он, и даже больше: почему я спрашиваю об этом. Но все эти его вопросы остаются без ответов – он решает, что сейчас важнее спросить о другом:
– Зачем ты заставила меня думать, будто твоя кузина – это ты?
Потому что я скрытная и всегда всем угождаю.
– Мне показалось, она больше подходит под твой типаж.
У него в глазах знакомое мне пламя.
Он сам взглянул на Сиару и – бум – все про себя решил. Что вполне естественно, если опираться только на внешние признаки.
Увы, это самый большой недостаток человечества – суждение по внешнему.
– Мой типаж, значит? – Он прикусывает губу с явным раздражением. – И почему это ты так решила?
– В смысле… ну, вы же ходите в одинаковых штанах, – шучу я.
Это срабатывает. Он выключает оборонительный режим, уголок его рта снова приподнимается, и он разражается внезапным смехом.
Его смех не развязный и необузданный, но достаточно громкий, чтобы с деревьев вокруг нас вспорхнули птицы. Глубокий и с хрипотцой, но при этом живой и свободный, так что я тоже начинаю улыбаться, но стоит лишь моим губам растянуться, как улыбка гаснет.
Всего за мгновение парень меняется – теперь на нем лучшая из масок на несуществующем маскараде, который он сам для себя устроил.
Сама фальшивка во плоти.
Или, может, называть его «фальшивкой» не совсем уж справедливо, но он сам решил подвергнуть себя цензуре.
Я не хочу, чтобы рядом со мной был кто-то еще такого типа – закрытый и склонный прятаться. Все вокруг меня только и делают, что что-то от меня скрывают.
– Ты можешь уже меня отпустить, – говорю я ему.
Он наклоняет голову, и взгляд его бездонных темных глаз в окружении густых черных ресниц пронизывает меня.
Внутри что-то переворачивается, мне хочется отвести глаза, но я не могу.
Пытаюсь заставить его отступить, раз сама стою, словно приклеенная.
– Уверена, я больше не падаю."
"– Кто сказал, что я схватил тебя, потому что ты падала? – Его руки сжимают меня еще крепче, а сам он придвигается все ближе и ближе, не оставляя ни пространства для разворота, ни воздуха для дыхания. Кстати, от него пахнет травкой и еще чем-то восхитительным. Ветром и водой.