Эта девчонка, я клянусь…
Маленькая Бишоп: Так что да, честно тебя предупреждаю. Я собираюсь здороваться, когда вижу тебя, потому что я так хочу, но я не буду делать это напоказ. Обещаю. Никто никогда и не подумает, что мы с тобой перекинулись хоть словом.
Последнее предложение не должно привести меня в бешенство.
По правде говоря, я чертовски уверен – оно должно иметь противоположный эффект, но, как я уже говорил, сегодня я, видимо, на взводе.
Раздражение опаляет мои легкие.
Просто еще один человек в коридорах школы, с которым мы не связаны, которого не защищаем и за которым следят остальные наемники Брейев, как за одним из своих.
Наемники Брейев типа тех, с которыми она болтала в столовой, которые ей улыбались и смеялись, потому что они знают, как выглядит честная девчонка, видят избитую душу, когда такую встречают, и впитывают свет, когда могут дотянуться.
До нее они могут дотянуться.
И, черт меня подери, в этой девчонке очень много света.
– Ройс."
"Я поднимаю глаза на брата.
Мэддок катает между пальцами баскетбольный мяч, не сводя с меня взгляда.
Я сжимаю телефон в руке, и он прищуривается.
Смотрю на Кэптена, потом на наших девчонок, что болтают на скамейке в пяти футах от нас.
Кивнув, сую телефон в карман и хлопаю в ладоши, готовый принять мяч.
Мэддок пасует, и я медленно веду мяч вперед.
И… Отбрасываю мяч в сторону и разворачиваюсь.
Боковым зрением замечаю, как за мной поворачиваются головы девчонок.
Распахиваю дверь в столовую, зная, что она с грохотом ударится о стену, а потом отлетит обратно и еще громче хлопнет о раму.
Всех, кроме серебряноволосой штучки в углу.
Ее смех разносится по залу, перекрывая все остальные звуки и выбешивая меня.
Перед ней сидит Джона, один из наших парней, – он поднимает на меня глаза, когда я подхожу ближе.
Все вокруг ждут и смотрят. Задержав долбаное дыхание. Они притворяются, будто это не так, но это так. Все до одного, мать их.
Бриэль наконец замечает, что внимание всех сидящих за столом теперь привлечено к чему-то у нее за спиной, и оглядывается через плечо.
Воздух в зале меняется, все вокруг еще больше напрягаются в ожидании, едва ли не дрожа.
Но только не она.
Бриэль не съеживается, не замирает, не трясется. Не усмехается нахально и не наклоняется вперед, чтобы выставить на мое обозрение свою грудь. Не совершает ошибки, попытавшись придать пикантности.
Ни страха, ни напряжения.