Он даже спер заначку из моего пиджака!
— Чтоб ты сдох, сволочь!
— Я-то не сдохну, сдохнешь ты. Говорят, ты уже горела однажды? Жаль, что сразу к праотцам не отправилась. Ну ничего, я могу исправить ситуацию.
Толик схватил меня за руку, усадил на стул и, вытащив из кармана веревку, крепко привязал к стулу.
Затем он принес из прихожей канистру с бензином и выплеснул мутноватую жидкость на ковер.
— Толик, что ты задумал? — заплакала я.
— Ничего страшного, сейчас я чиркну спичкой, и ты сгоришь вместе с этим гребаным домом.
— Толик, умоляю тебя, не делай этого!
Но Толик меня не слышал. Наверное, он сошел с ума. На лице его играла сатанинская улыбка. Из груди вырывался хриплый смех. Чиркнув спичкой, он бросил ее на пол, и ковер загорелся.
— Помогите, помогите, — отчаянно закричала я, задыхаясь от едкого дыма.
В эту минуту в комнате появился Макс. Толик не мог его заметить, так как стоял спиной к двери.
Макс быстро вскинул ружье и выстрелил в Толика несколько раз. Затем он бросился ко мне и вместе со стулом понес к выходу.
— Девочка моя, держись, держись, — кашляя, бормотал Макс.
У самого порога он споткнулся и упал. Последнее, что я помню, — язычки пламени, подбиравшиеся к его лицу.
Эпилог
С тех пор прошло более двух лет. Мы не погибли на том пожаре. Охранники заметили клубы черного дыма и подоспели вовремя. Сначала вынесли меня, затем Макса. Если не считать нервного потрясения, я почти не пострадала. А вот Макс… Макс потерял зрение.
Но это не важно. А главное, что Макс жив, а видит он или нет, не имеет для меня никакого значения. Мы живем в загородном доме под Питером и безумно счастливы. У нас подрастает прекрасный сынишка, которого мы назвали Виталиком. Это в честь моего отца. А еще мы мечтаем о дочке, и она обязательно у нас появится. Просто нужно немного подождать.
Мы поженились сразу, как только Макса выписали из больницы.
Но пожалуй, больше, чем свадьба, мне запомнилось рождение сына.
Беременность я перенесла очень легко, так как чувствовала поддержку любимого мужчины.
И родила я тоже легко, даже боли почти не почувствовала.
Девчонки, лежавшие со мной в одной палате, подносили к окну новорожденных малышей и показывали их мужьям. Показать своего я не могла, но совершенно не испытывала комплекса по этому поводу.