Случайная любовь

 — Если ты сейчас скажешь еще хоть одно слово, я уйду, и мы с тобой больше не увидимся.

— Извини, сама не знаю, что на меня нашло.

Ты поедешь со мной?

— Поеду, — зло буркнула я и налила себе полную рюмку виски.

Мужчины расплатились с официантом и повели нас к выходу. У подъезда стоял шикарный темно-синий родстер «мерседес-129» с открывающимся верхом. Александр сел на водительское место, Толик, Танька и я разместились сзади. Танька просто светилась от счастья. Улыбаясь во весь свой немаленький рот, она беззастенчиво липла к Толику, который, не теряя времени, лапал ее так, словно меня в машине и не было.

«Вот уж точно, изголодалась подружка», — с горечью подумала я и опять вспомнила о Максе. Впрочем, я и не забывала о нем. За какие-то считанные дни он стал для меня богом, на которого я готова была молиться с утра до ночи. Макс — моя находка, моя удача, которую я не могу упустить. Только бы у него все получилось, только бы он рассчитался со своим долгом! От этого зависит слишком многое, от этого зависит и моя жизнь. Я жду тебя, Макс! Я люблю тебя, люблю.

Машина остановилась у стандартной многоэтажки в спальном районе города.

Подъезд встретил нас гулкой тишиной. Ноздри раздражал резкий запах краски. Мы поднялись по лестнице и остановились у дверей квартиры.

— Ну, девочки, входите, — радушно пригласил Александр.

Танька впорхнула первая и восторженно ахнула.

Огромное, во всю стену, зеркало делало прихожую огромной. Двухъярусный потолок был красиво подсвечен маленькими, по очереди мигающими лампочками.

Пол затянут дорогим паласом, ступать по которому — одно удовольствие.

Александр усадил нас на широкий диван, перегораживающий комнату надвое, и потянулся к столику с напитками.

— Коньяк, виски, шампанское? — улыбаясь, спросил он. — Да, кстати, у меня есть отличный ликер. В Москве такого не купишь, из Финляндии специально привез.

— Ликер так ликер, — беззаботно махнула рукой раскрасневшаяся Танька. — А музыка у вас есть? Так хочется потанцевать!"

"Из динамика полились джазовые композиции Оскара Питерсона.

Я хорошо знала творчество этого музыканта и любила его. Правда, любила слушать, но не танцевать.

Танька вскочила с места и, подняв руки над головой, призывно завертела узким задком. Толик расплылся в улыбке и охотно составил ей компанию. «Видели бы они себя со стороны, — скривилась я. — Танька совсем уж скатилась. Девушка с площади трех вокзалов, да и только. Завтра будет жаловаться на головную боль и рычать на своих учеников.