Над этим он точно посмеётся своим низким пахнущим кофе смехом, да ещё и добавит пару шуточек от себя. Вот только когда я вошла, за кухонным столом вместе с папой и Клемом сидела Джессика. Как правило, она так рано с работы не возвращается (чему я обычно рада), значит, что-то было не так…
– Джорджина, – сказала она, упираясь острыми локтями в стол. – Боюсь, у меня плохие новости. – Нужно отдать Джессике должное: она никогда не тянет кота за хвост. Наверное, это хорошо, но иногда мне хочется, чтобы она не была настолько прямой.
Она сказала:
– Ты же знаешь, что в последнее время я много работаю?
Я кивнула. Как я уже говорила, Джессика работает в медицинской исследовательской лаборатории, прикреплённой к больнице, помогает разрабатывать вакцины. В последние несколько недель она задерживалась допоздна и работала по выходным.
– Все отпуска на следующий месяц отменили.
Я со стыдом признаю, что моей первой реакцией было не беспокойство из-за смертельного заболевания – таким нас и раньше пугали. И вот опять: ЭПП. Никогда об этом не слышал, а потом из каждого утюга только об этом и говорят…
Но я не знала, что означают эти буквы, или почему это плохо, или откуда оно взялось – вообще ничего.
Нет, моя первая реакция была полностью эгоистичной.
– Значит, в Испанию ты не поедешь?
В разговор вступил папа.
– Мы всё равно поедем в Испанию, солнышко. Просто Джессика с нами поехать не сможет.
Я скорчила разочарованную рожицу, но чувствовала совершенно противоположное. Это должна была быть наша первая заграничная поездка за много лет. Я уже купила два новых купальника, один – за свои деньги. Я твердила себе, что присутствие Джессики – невеликая плата.
А теперь платить вообще не придётся! Мои ноги под столом исполняли восторженную джигу.
– Всё будет хорошо, солнышко, – сказал папа, перегибаясь через стол, чтобы приобнять меня. – Обещаю, мы с Клемом не будем тебе надоедать своими мальчишескими штуками. – Он подмигнул Клему, который, вот молодец, подмигнул в ответ.
Я думала: «И где тут плохие новости? Пока что новости только хорошие…», и тут папа сказал:
– Есть ещё кое-что…
О-оу.
Он глубоко вдохнул и очень тихо пробормотал:
– Больше никакого Сент-Вуфа.