Не переживай, я б, наверное, сделал так же.
В итоге – Огромный Громкий Скандал. Тётушка Нуш говорит, это всё потому, что папа меня не лупит, ЛОЛ.
Я сказал, мы просто ходили туда тестировать новую 3D-игру. Говорить про «путешествие в будущее» было странновато. Они бы ещё больше офигели, а уровень офигевания уже и так был офигеть какой офигенный.
Короче, помнишь, как доктор П в зале управления показывала нам куски записей с твоего шлема? И просила тебя встать перед календарём Нормана 2-ребёнка? Это было её доказательство.
Ты ей веришь? Прицепляю кусок видео, который я заснял, пока она проигрывала запись. Я даже не знаю, в курсе ли доктор П, что я снимал. Глянь. Скажи мне, что увидишь. И я не про календарь.
РамзиНо не успеваю я включить видео, как ко мне в палату врывается Рамзи собственной персоной, а следом за ним – крупная женщина в длинной накидке и со злым лицом, обрамлённым хиджабом. Тётушка Нуш.
– Это я, – непонятно зачем сообщает Рамзи. – Ты как?
– Уже лучше – спасибо. Я думала, ты под домашним арестом?
– Ага.
Если она улыбается мне, я этого не замечаю, но она слегка меняется в лице, будто проглотила что-то невкусное, так что, может, для тётушки Нуш это ближайшее подобие улыбки. Она как будто забыла, как это делается. Она медленно кивает пару раз.
– Две пересадки пришлось делать, чтобы сюда доехать, – говорит Рамзи. – Надеюсь, ты это ценишь!
– Ага, но меня скоро отпустят. К чему такая спешка?
– Погоди-ка.
– Ага. С ней разобрались. Она ни слова не знает по-английски, так что всё нормально. Так – что ты там сказала?
Я рассказываю Рамзи о вопросах Мими и о том, что она собирается уведомить полицию. Рамзи явно приходит в ужас и косится на тётушку Нуш.
– Полицию?
– Прости. У доктора Преториус могут быть неприятности. Дело в том, Рамзи, – я всё очень плохо помню. Эта головная боль как будто спутала мне память. Но они считают, что велосипедный шлем повредил мне мозг, так что она может быть в этом виновата. И им не нравится, что какая-то посторонняя женщина встречает детей на пляже и зовёт их играть в 3D-игры, и…
– Но она не была… она не… она не какая-то придурочная, – говорит Рамзи.