В худшем случае я могу просто откусить себе язык… при желании всегда найдется способ не сказать правду.
Ошеломленный Сюэ Мэн в изумлении воскликнул:
— Ты... такому человеку, как ты, хватает наглости говорить о кодексе чести…
— Странно, а почему мне нельзя о нем говорить? — ответил Сюй Шуанлинь. — Друзья помогают друг другу; старший брат должен быть добр к младшему, а младший брат — почтителен к старшему; учитель должен быть добр к ученику, а ученик — почитать учителя, как отца; хорошие люди должны наслаждаться миром и покоем, а злые — наказаны по грехам их[225.
Сюэ Мэн вытаращил глаза, пораженный его бесстыдством. Ткнув в его сторону, он только и мог что повторить за ним:
— Старший брат должен быть добр к младшему, а младший брат почтителен к старшему? Учитель должен быть добр к ученику, а ученик — почитать учителя, как отца?.. Ты?!
Сюй Шуанлинь медленно и неспешно ответил:
— Да, а что не так?
— Тебе не стыдно? Ты, человек, который искалечил своего брата Наньгун Лю и подстрекал его съесть духовное ядро вашего учителя Ло Фэнхуа… после всего сотворенного зла, ты в самом деле… можешь в полный голос заявлять.
Услышав эту серию риторических вопросов в исполнении Сюэ Мэна, Сюй Шуанлинь оскалился в улыбке и не стал их опровергать. Вместо этого он вдруг спросил его:
— Юноша, сколько тебе лет?
— А ты с какой целью интересуешься?
— Ладно, не говори, — Сюй Шуанлинь смерил его оценивающим взглядом с головы до ног и объявил, — думаю, тебе чуть больше двадцати.
Сияние от непревзойденных божественных оружий непрерывно струилось по земле, продолжая вливать в него огромные духовные силы.
Но Сюй Шуанлиню было все равно. Похоже, он даже не замечал, как зло пожирает его тело.