Это были глаза человека, что, покачнувшись, застыл на краю пропасти за секунду до того, как сорваться вниз.
Звон металла!
Две практически одинаковые мужские фигуры взмыли в воздух, чтобы сойтись в ожесточенном бою не на жизнь, а на смерть.
Цзяньгуй и Бугуй беззвучно взревели, схлестнулись вырвавшиеся на волю мощные духовные потоки. Казалось, водяной дракон столкнулся с гигантским китом, и борьба этих двух монстров породила огромную воздушную волну. В одно мгновение поднятые шквальным ветром осколки камней брызнули во все стороны.
Толпящиеся неподалеку заклинатели поспешно использовали духовную энергию, чтобы защитить свои ноги от стремительно подступающей лавы.
Силы Тасянь-Цзюня и образцового наставника Мо оказались практически равны. Лезвие пело песнь смерти, быстрее ветра танцевала лоза. Черная тень сошлась с такой же черной, налившиеся кровью глаза свирепо вглядывались в отчаявшиеся.
Под пронзительные боевые вопли божественных оружий двое сражавшихся одновременно оттолкнулись от земли и поднялись в воздух. Когда плеть из лозы и модао снова сошлись в бою, брызги духовного пламени выхватили из тьмы два бледных лица.
…Один, что умер и воскрес.
…Один, чья жизнь не лучше смерти.
Когда стало ясно, что по мощи они не уступают друг другу, в зрачках Тасянь-Цзюня, казалось, поднялся снежный вихрь, и он зло крикнул:
— Бугуй, закали дух!
Стиснув зубы, образцовый наставник Мо тихо процедил:
— Цзяньгуй, закали дух.
В одно мгновение их собственная духовная энергия ворвалась в божественные оружия, отчего они вспыхнули еще ярче. Пылающий алый и темно-изумрудный сцепились в отчаянной схватке, готовые любой ценой уничтожить друг друга... В итоге с ясно различимым звонким «бам» Бугуй пронзил плечо Мо Жаня, а Цзяньгуй прошил левую руку Тасянь-Цзюня.
Оба приглушенно охнули и, тяжело дыша, упали на землю. Совершенно не чувствуя боли от полученных ран, каждый из них внимательно следил за противником. Сейчас они, словно запертые в одной клетке хищники, сражались за право на жизнь. Один из них должен был умереть, чтобы другой мог выжить.
Взгляд Тасянь-Цзюня стал темнее ночи:
— Все твои уловки и то, как ты управляешься с этой плетью, — слишком похоже на него.