"
"Естественно, упоминая про «него», он имел в виду Чу Ваньнина.
Образцовый наставник Мо больше не собирался вестись на провокации Тасянь-Цзюня. Смерив его убийственным взглядом, он сказал:
— Почему бы тебе не свалить отсюда по-быстрому?!
— Предлагаешь этому достопочтенному свалить? — Тасянь-Цзюнь криво ухмыльнулся. — Мо Вэйюй, ты забыл, кто ты такой? Неужели так долго носил овечью шкуру, что совсем запамятовал о том, что у самого овечья кровь на губах не обсохла?
Раньше, чем последнее слово слетело с его губ, они вновь взмыли в воздух и сошлись в яростной схватке не на жизнь, а на смерть.
Они атаковали и отступали, стараясь двигаться так, чтобы противник не смог предугадать следующего приема.
Лоб Мо Жаня покрывала испарина, Тасянь-Цзюнь тоже тяжело дышал. Нарезая круги, они не сводили глаз друг с друга, но все еще медлили, выбирая удачный момент для атаки.
Обильный пот проложил себе дорожку между густыми бровями Мо Жаня и, собравшись в капли, потек вниз по лицу.
Стиснув зубы, Мо Жань тихо процедил:
— В конце концов, ради чего ты все это делаешь?
— Долго объяснять.
— Ну так сам и поддерживай собственный последний огонь! — в гневе выкрикнул Мо Жань.
— Но этот достопочтенный не может заполучить его, — угрюмо сказал Тасянь-Цзюнь. — Кроме того, а есть ли какая-то разница между тобой и мной? Руки этого достопочтенного в крови, а ты, значит, чист? С какой стати этот достопочтенный должен во мраке одиночества влачить жалкое существование[235.
Его слова так потрясли Мо Жаня, что он застыл, словно громом пораженный. Потребовалось время, чтобы он смог найти слова:
— Ты получил по заслугам.