Кто он такой, чтобы говорить о его сердце, в котором так долго жила лишь горькая ненависть и тайна, о которой никто не должен узнать?
Он не мог излить свою злобу и раскрыть свою тайну.
В итоге он окликнул уже сделавшего шаг за порог двора Чу Ваньнина и ледяным голосом приказал:
— Отступник, а ну стой!
Глава 240. Гора Лунсюэ. Стать человеком
Этот окрик отзвенел, как вечерний колокол, возвещавший о конце последнего дня этого мира.
Почти зная, что сейчас увидит, Мо Жань почувствовал, что все волосы на его теле поднялись дыбом, кровь забурлила в жилах, а кости заледенели.
— Нет… Хуайцзуй… ты не можешь…
Но он ничего не мог остановить, ведь все это уже давно произошло.
Все, что ему оставалось, — обмерев от ужаса, смотреть на разворачивающуюся у него на глазах сцену.
Не в силах сдержаться, Мо Жань закричал ему:
— Беги! Беги!
Юный Чу Ваньнин всегда доверял Хуайцзую. Он искренне верил своему приемному отцу, благодетелю и учителю, который растил его лишь для того, чтобы принести в жертву. Поэтому, пусть он и разочаровался в нем, он не мог рассмотреть в глазах своего наставника коварный замысел отнять его жизнь.
— Умоляю тебя, быстрее убегай…"
"Чу Ваньнин не ушел. Стройный и стойкий, как вековая сосна, он шаг за шагом подходил все ближе к Хуайцзую, пока, наконец, не остановился напротив него. Подхваченные порывом ветра убранные в высокий хвост длинные волосы спутались, окровавленные и испачканные грязью белые одежды жалобно затрепетали.
Губы Хуайцзуя открывались и закрывались, медленно дробя и выплевывая каждое слово:
— Желаешь покинуть храм и спуститься с горы? Допустим, это возможно.
— Учитель? — глаза Чу Ваньнина чуть расширились. В то время еще не знакомый с людским коварством, занесенный над ним тесак палача он принял за показавшийся в оконце серп луны и на мгновение был даже тронут и обрадован.
Он подумал, что Хуайцзуй наконец-то понял его.