Чувствуя как человек под ним дрожит от оргазма, он воспользовался его беспомощностью и без лишних разговоров воткнул острый как игла гвоздик в мочку его уха.
Чу Ваньнин глухо застонал, нахмурив брови, он вцепился в простыни, но, как ни пытался, так и не смог сбросить лежащего на нем мужчину.
— Больно?
Мо Вэйюй слизнул с мочки выступившую капельку крови. В глазах его все ярче разгорался огонь вожделения.
— Это боль или возбуждение?
Он пронзал и рассекал острой стальной иглой эту мягкую плоть так, словно это был еще один акт подчинения и завоевания этого человека.
Увидев, как Чу Ваньнин всхлипывает и дрожит от боли, Мо Жань сразу же почувствовал, как в его крови вновь разгорается пожар желания. Он погладил подбородок Чу Ваньнина и, насильно притянув его к себе, жарко, влажно и грязно поцеловал. Спустя время наконец оторвавшись от него, тяжело дыша, он спросил:
— Всего-то надел сережку, отчего ты дрожишь? — притворно невинным тоном задавая этот бесполезный вопрос, ответ на который был ему прекрасно известен, Мо Жань твердой рукой, безо всякой жалости, жестоко и грубо насквозь проткнул мочку его уха острым как игла гвоздиком сережки.
— Видишь, он уже пронзил тебя, — он погладил только что вдетый в ухо гвоздик и хрипло добавил, — вошел внутрь до упора.
— …
— Теперь он в твоей плоти и крови, и отныне ты мой человек.
…Чу Ваньнин из прошлой жизни пришел в этот мир.
Осознание этого заставило Мо Жаня содрогнуться. От предчувствия беды кровь застыла в жилах и в глазах потемнело. Он чувствовал, что не может даже дышать и, застыв как столб, в ужасе смотрел на то, что происходило сейчас прямо у него на глазах. В конце концов, что здесь происходит?
Он изо всех сил пытался сосредоточиться и внимательно слушать диалог между Чу Ваньнином и Хуайцзуем, но волнение было настолько сильным, что он никак не мог собраться с мыслями.
Он увидел, как Хуайцзуй бессильно осел на стул. Его лицо пожелтело, словно оплывший воск, а глаза глубоко запали.