Когда Чу Ваньнин услышал этот звук, его лицо побледнело еще сильнее. Почти раздраженно, он с явной тревогой уставился в глаза Хуайцзуя:
— Умоляю, кроме вас, в этом мире никто не сможет помочь мне. Мне больше некому довериться.
Услышав слово «довериться», Хуайцзуй вдруг ошеломленно замер.
Из глубины его зрачков, казалось, вдруг поднялась вся муть и грязь, накопившаяся за все годы жизни этого много что пережившего очень дряхлого человека.
В итоге он принял курильницу и слегка кивнул головой.
Свист становился все пронзительнее. Повернув голову, Чу Ваньнин посмотрел в темноту за окном, а затем сказал Хуайцзую:
— Прошу великого мастера как следует охранять вход в пещеру на горе Лунсюэ. И еще — если в этом мире появится Тасянь-Цзюнь или… кто-то подобный мне, значит скоро возникнет огромный Небесный Раскол, ведущий прямиком в Преисподнюю, и положение дел в мире сильно изменится… Тогда мастер сможет убедиться в том, что все сказанное мной сегодня — это не ложь.
Свист стал настолько резким, что почти разрывал барабанные перепонки.
Последний раз бросив на Хуайцзуя полный мольбы взгляд, Чу Ваньнин повернулся и приготовился бежать навстречу ночи. Было видно, что изначально он собирался попрощаться с ним как ученик с учителем, но на полпути его руки замерли, а затем он, на миг прикрыв глаза, просто сложил их в формальном малом поклоне и быстро ушел.
В этот момент с неизвестно откуда взявшимся мужеством Хуайцзуй вскочил на ноги и закричал вслед Чу Ваньнину:
— Ты… ты знаешь, что я сотворил? Разве в твоем мире я не поступил с тобой так же? …Ты не можешь снова довериться мне!
Чу Ваньнин лишь покачал головой.
— Великий мастер… — его силуэт удалялся все дальше и дальше, — у меня нет времени… прошу, придумайте способ… Это слишком важно, так что не имеет значения, какие методы вы используете. Прошу, обязательно убедите «меня» выслушать вас. Нужно, чтобы он и «я» вместе поднялись на гору Лунсюэ.
Наконец Чу Ваньнин исчез.
Растаял в ночных сумерках, растворился среди множества тускло сияющих звезд.
Хуайцзуй выскочил во двор, но увидел лишь, как очень далеко, там, где мрак ночи был особенно густым и гнетущим, на мгновение промелькнула яркая вспышка. Чу Ваньнин исчез без следа, и только переполненная духовной силой курильница, что он крепко сжимал в своей руке, подтверждала, что все это не было одним из его снов.