С каждым новым движением он входил до упора, достигая самой глубокой точки его тела, так что Чу Ваньнин физически ощущал, как внутри него пульсирует твердый, горячий и толстый член.
Густая «смазка», появившаяся в результате их совокупления, начала просачиваться за края занятой членом кишки…"
"Чем дольше длился поцелуй, тем еще более неудержимо яростными и безумными становились движения снизу. Глаза Мо Жаня странно затуманились и сложно было понять, что за чувство плескалось внутри них. Была ли это животная похоть или любовное желание, в итоге все размылось и перепуталось:
— Не хватайся за одеяло.
За всю сцену животного спаривания, это была единственная фраза, похожая на проявление заботы и привязанности. Чу Ваньнин не послушался. Не похоже, что ему хотелось обнимать этого мужчину, погружаясь вместе с ним в удовольствие совокупления. В итоге выражение лица Мо Жаня постепенно стало еще более холодным и мрачным, а движения дикими и необузданными.
Чу Ваньнин вцепился в простыни так сильно, что на тыльной стороне ладоней вздулись вены.
Он слышал, как Мо Жань спросил:
— Достаточно большой?
— …
— Твой муж хорошо тебя трахает? А?!
Чу Ваньнин услышал свой почти сорванный голос:
— Убирайся… Катись отсюда!
Мо Жань грязно выругался, похоже, пытаясь нащупать что-то рядом с кроватью.
Сначала Чу Ваньнин услышал свой полузадушенный тихий всхлип, а потом собственную брань:
— Мо Жань… Мо Жань, ты такая скотина…
Звезда упала и сгорела…
Мо Жань.
Все не так.
Мо Жань — это тот человек, что с лучезарной улыбкой смотрел на него под цветущим деревом.