Он снова посмотрел на согнувшегося в три погибели человека, которого так сильно рвало, что он даже не мог дышать, и его светло-зеленые глаза потемнели от охватившего его чувства беспомощности:
— Ладно, хватит браниться, и блевать больше не надо, просто возвращайся и отдохни. Твой старший брат, твой учитель и твой друг — любой из них не хотел бы видеть тебя таким, — сказав это, он встал и помог Сюэ Мэну подняться.
Вероятно, обессиленный приступами рвоты, Сюэ Мэн так ослаб, что его шатало из стороны в сторону.
"Мэй Ханьсюэ помог ему пройти длинную прибрежную линию, чтобы через черный вход вернуть его в орден Гуюэе. Он собирался проводить его до комнаты, где он мог бы отдохнуть, однако, не успели они еще дойти до гостевого павильона в саду, как Мэй Ханьсюэ уловил витающую в воздухе очень плотную темную ауру убийственных намерений.
Он резко одернул Сюэ Мэна и затащил его в одну из крытых боковых галерей.
— Не шуми.
— Руку… убери руку… меня… тошнит… — каждое слово давалось Сюэ Мэну с большим трудом.
— Проглоти, – сказал Мэй Ханьсюэ.
— … — Сюэ Мэн.
Опасаясь, что этот горе-пьяница навлечет на них беду, Мэй Ханьсюэ нажал на точку над губой Сюэ Мэна, применив заклинание молчания. После этого он отвернулся и выглянул из-за угла, чтобы посмотреть, что происходит в гостевом павильоне.
Сцена, которая в этот момент предстала перед его глазами, потрясла его до глубины души.
…Мо Жань?!
К этому времени большинство глав и старейшин уже вернулись в свои школы. Шокированные событиями на горе Цзяо они спешили домой, чтобы укрепить защитные чары в границах своих территорий.
Однако в ордене Гуюэе оставалось немало раненых, и в данную минуту почти все они собрались в приемном зале, испуганно глядя на стоящего в центре зала мужчину.
Мо Жань в небрежно наброшенном на плечи черном с золотом плаще, насмешливо прицокнул, после чего, прищурившись, огляделся вокруг.
Кто-то, набравшись смелости, решился прикрикнуть на него:
— Мо… Мо Вэйюй! Ты спятил?! А может ты бредишь?!
— Спятил? — бледные губы Мо Жаня чуть изогнулись в холодной ухмылке. — Кто смеет говорить так с этим достопочтенным, сам верно спятил.