Он до сих пор не мог забыть тот день, когда, заложив руки за спину, Мо Жань стоял перед окном, за которым щебетала иволга, и вдруг как бы между прочим сказал:
— Изучив древние свитки, я узнал, что только человек с сильной иньской энергией может овладеть этой техникой, — сказав это, он повернул голову, чтобы бросить взгляд на Чу Ваньнина. — Я собираюсь практиковать первую запретную технику.
— Пространственно-временные Врата Жизни и Смерти?
— А что еще это может быть?
— Ты не сможешь ей овладеть.
Мо Жань едва заметно улыбнулся:
— Всегда нужно сначала попробовать, прежде чем склонить голову. Ничего не будет сделано, если только рассуждать, возможно это или нет.
Чу Ваньнин покачал головой:"
"— Это величайшая запретная техника, противная Воле Небес. Это разрыв двух никак не связанных смертных миров. Доселе Небеса никогда не допускали подобного…
Его прервали прежде, чем он успел закончить свою мысль. Окинув его расслабленно-небрежным взглядом, Мо Жань сказал:
— Какая еще Воля Небес? Чушь несусветная, с чего это Небеса должны давать мне дозволение? В этой жизни этот достопочтенный меньше всего верит в судьбу.
После этого он начал практиковать. Знания о первой запретной технике были уже давно утеряны. Пользуясь своим положением, Мо Жань все же смог получить старинный сборник эстампов[250.3], однако, как оказалось, даже в нем отсутствовала самая важная часть ключевой главы.
И именно тогда Чу Ваньнин начал понимать намерения того человека, который посадил в сердце Мо Жаня ядовитый цветок…
Совершенно точно он не стремился к безраздельной власти над всем этим миром. Он начал догадываться, что конечной целью манипулятора было именно открытие Пространственно-временных Врат Жизни и Смерти, вот только этот человек явно не планировал ограничиваться маленькой трещинкой, а собирался в итоге полностью объединить два мира.
Только очень небольшое число людей, которые, подобно Мо Жаню, с рождения были щедро одарены небесами подавляюще огромным духовным потенциалом, были способны совершить подобное.
Глава 251. Гора Лунсюэ.