Все еще не придя в себя, куда медленнее, чем раньше, Чу Ваньнин предпринял еще одну отчаянную попытку:
— А что если… повторится та ситуация, как и тогда, когда образцовый наставник попытался силой забрать дочь? Что если в процессе похищения произойдет несчастный случай, и Ши Минцзин окажется раздавлен внутри закрывшегося пространственно-временного разлома. Ты…
На этот раз, не успев договорить, он услышал грохот.
Мо Жань вскочил с места и ударом ноги опрокинул стоявшее перед ним блюдо с фруктами.
"— Я знал, что он не нравится тебе, и ты желаешь ему смерти, — мрачно прорычал он, — однако не слишком ли ты ядовитая тварь? Несмотря ни на что, он ведь тоже твой ученик. Когда-то он боготворил тебя и верил тебе, а ты так проклинаешь его, Чу Ваньнин.
— Я не проклинаю его, а лишь говорю тебе правду.
— Да кто хочет слушать твою правду?! — рявкнул Мо Жань. — Если этот достопочтенный хочет этого человека, он разорвет пространство и время, перевернет небо и землю, но спасет его и вернет! Если этот смертный мир посмеет встать на моем пути, я просто уничтожу его, если тот «я» попытаюсь помешать себе, я убью того себя… если ты снова встанешь на моем пути, тогда…
Он задохнулся от гнева, его горящие безумием глаза чуть подернулись влажной дымкой.
В итоге Мо Жань в гневе ушел, оставив Чу Ваньнина стоять в одиночестве посреди пустого тронного зала.