Чу Ваньнин не проронил ни слова, однако не скрытая повязкой нижняя половина его лица непроизвольно напряглась. Когда Ши Мэй увидел это, выражение его лица немного смягчилось. После пересчета получилось всего пять вещей, включая верхнее одеяние и пояс.
— В таком случае я дам тебе пять попыток на то, чтобы правильно ответить на мой вопрос. Если справишься, я сразу же скажу, где сейчас Мо Жань, — выдержав многозначительную паузу, он продолжил, — однако за каждый раз, когда ты ответишь неправильно, я сниму с тебя одну вещь.
Он не стал продолжать, а только рассмеялся, неосознанно облизнув губы бледно-розовым кончиком языка. После этого он сидел молча, ожидая, пока Чу Ваньнин озвучит свою догадку. Чу Ваньнин не спешил с выводами, но Ши Мэй его не торопил, терпеливо дожидаясь ответа. В конце концов, сейчас он был совершенно свободен от всех дел, и у него было все время мира. Вот только время шло, а Чу Ваньнин по-прежнему так ничего и не ответил.
— В конце концов, ты будешь угадывать?
— Проваливай, — наконец, отозвался Чу Ваньнин.
Ши Мэй совсем потемнел лицом:
— Сейчас ты целиком и полностью в моих руках и должен понимать, что ты можешь себе позволить, а чего нет.
— …
— Чу Ваньнин, ты не в том положении, чтобы выставлять мне условия. Тасянь-Цзюнь не отличался большим умом, и, возможно, не всегда мог сравниться с тобой, когда речь шла о стратегии и долгосрочном планировании, но я совсем другой, — сделав паузу, Ши Мэй холодно продолжил, — ты в моих руках, и для тебя же лучше быть немного послушнее и сговорчивее.
Так и не дождавшись ответа, он перешел на еще более жесткий тон:
— Не хочешь по-хорошему, будет по-плохому[253.2]. Не рассчитывай, что если ты ничего не скажешь, то я с тобой ничего не сделаю.
На этих словах его длинные белые и холодные пальцы легли на пояс Чу Ваньнина.
"— Послушай, я считаю до трех. Если ты не откроешь свой рот, пеняй на себя, последствия будут лишь на твоей совести, — на этих словах в глубине глаз Ши Мэя вспыхнул тусклый огонек.
На самом деле он и сам не знал, хочет ли чтобы Чу Ваньнин догадался или все же не желает этого. Впрочем, сейчас было уже не важно, догадается он или нет.