10], стоя на перевале, издали видеть, как стынет желтый туман над холодной водой…
Вдруг у нее перед глазами появилась пара расшитых золотом и украшенных изумрудно-зелеными камнями туфель, и она услышала мужской голос, который тихо напел окончание ее песни:
— Годы летят как перелетные птицы, письма не доходят, слезы переполнили колодец в ожидании моего государя.
Дуань Ихань на миг оцепенела, а затем медленно подняла глаза.
Она снова увидела его.
Этот мужчина совсем не изменился и выглядел так же, как и пять лет назад: врожденная элегантность и стать, гордая осанка и достойные манеры, необычайно привлекательное лицо.
Дуань Ихань увидела в его зрачках собственное отражение. Снег и иней этих трудно прожитых лет не оставил и следа от той очаровательной молодой девушки, чья красота была похожа на отражение прекрасного цветка на воде. В ней не было ничего из того, что когда-то побуждало людей вожделеть ее и превозносить на пьедестал для поклонения.
Он был женат уже много лет. Хотя после того, как до его супруги дошли слухи о его прошлой истории любви, та так и не осмелилась поговорить с ним начистоту, однако не упускала ни единой возможности продемонстрировать свою обиду и раздражение. Мало того, что она все время пыталась его принизить и провоцировала скандалы в доме, так еще и их общий сын оказался непослушным и ни на что не годным глупцом.
Дуань Ихань опустила взгляд и замолчала. Ее песня оборвалась.
— Мама? — стоящий рядом Мо Жань в недоумении посмотрел на нее.
— Сегодня мама устала, — сказала Дуань Ихань, — давай вернемся домой.
Мо Жань тут же послушно кивнул и с улыбкой ответил:
— Тогда возвращаемся, ты отдохнешь, а я придумаю, чем нам поужинать.
Когда мать и сын собирались вместе уйти, Наньгун Ян попытался окликнуть ее:
— Ты…
Его взгляд снова упал на Мо Жаня. Этот ребенок был очень худым и маленьким, одет в обноски, но у него было красивое личико, да и выглядел он не по годам разумным.
Наньгун Ян вдруг осознал, что это ведь его собственное дитя. Его плоть и кровь."
"Он протянул руку и погладил Мо Жаня по голове.