Именно из-за странного поведения матери в тот день Мо Жань заподозрил неладное. Позднее при помощи намеков и расспросов ему удалось узнать о том, при каких обстоятельствах он появился на свет.
— Мама рассказала тебе об этом, потому что не желает обманывать тебя, но, малыш Жань-эр, запомни хорошенько, ты не должен таить обиду, — сказала ему Дуань Ихань, — и не нужно от него что-то требовать, — с этими словами она нежно ткнула пальцем в лоб Мо Жаня. — Как только Великое Бедствие в Нижнем Царстве отступит, и жителям Линьи будет дозволено покинуть город, мы сразу же вернемся в Сянтань.
Мо Жань чуть помолчал, после чего послушно кивнул:
— Я не буду его ни о чем просить. Мы с мамой вернемся в Сянтань.
Дуань Ихань со смущенной улыбкой сказала:
— Я даже не знаю, узнает ли меня младшая сестра Сюнь теперь, когда я растеряла всю былую красоту.
Мо Жань тут же горячо возразил:
— Мама красивая.
— Да?
— Мама самая красивая.
Улыбка осветила лицо Дуань Ихань, вернув ее лицу ту несравненную прелесть, что прославила ее, как одну из самых красивых женщин своего времени.
— С таким медовым ртом ты с легкостью заговоришь зубы любой, кто в будущем согласится выйти за тебя замуж, — передразнила она его.
Мо Жань, немного смутившись, поднялся с места и поджал губы, но уже через несколько мгновений его острые молочные зубки обнажились в широкой улыбке.
— Когда вырасту большим, я хочу найти тебе в невестки самую прекрасную небожительницу[258.
— Ой-ой, да ты размечтался, какая небожительница согласится выйти за тебя замуж?
Мать и сын шутили и смеялись, костер весело потрескивал, и в дровяном сарае было очень тепло. Казалось, что каждый последующий день будет проходить так же мирно и спокойно. Огонь в ночи дарил бедным людям иллюзорное утешение и надежду, ведь в то время никто из них не мог предположить, что время, отмеренное Дуань Ихань в этом мире, подходит к концу.
— Это случилось осенью того года, когда мне исполнилось пять лет, — сказал Мо Жань. — Когда люди отпраздновали Праздник середины осени, из-за длительной изоляции от внешнего мира в Линьи начало заканчиваться зерно. Тогда ответственная за округ Духовная школа Жуфэн скорректировала цены, попросту ограничив в пропитании бедняков, чтобы те не претендовали на кусок хлеба богачей.
Сюэ Чжэнъюн слушал его рассказ со смешанными чувствами.