Его поврежденная память не оставила ему воспоминаний о том, как в прошлой жизни он обнаружил тайное заклятие внутри Мо Жаня, поэтому в данный момент ненавидел и презирал его, но при этом еще больше он ненавидел свое не знающее стыда сердце.
Даже несмотря на то, что после перенесенного унижения он испытывал неприязнь, отвращение и разочарование в отношении Мо Вэйюя, когда тот обнимал его, когда он слышал его тяжелое дыхание и ощущал, как собравшийся на его животе пот капает ему на спину, он терял контроль над собой и чувствовал возбуждение и даже некоторое удовольствие.
Именно такой неистовый и жесткий[267.3] секс рождал в нем своего рода иллюзию мира, покоя и безмятежности.
Лежа в объятьях Мо Жаня, время от времени он чувствовал: как бы то ни было и что бы ни произошло, этот неутомимо занимающийся с ним любовью мужчина, пожалуй, тоже любит его.
Но с Ши Мэем все было иначе.
Хотя он не мог понять, почему попал в такой странный кошмар, но когда Ши Мэй прикасался к нему, Чу Ваньнин содрогался от ужаса отвращения. Он испытывал лишь злость и негодование и совершенно не в силах был вынести даже мысль о такой связи…
Ему это совсем не нравилось.
По ощущениям тело Ши Мэя было совершенно другим: тоже очень большое и длинное, но слишком гладкое и белое, с мягкими и изящными линиями и изгибами.
Это была совсем не та напористость и грубая мужская сила, к которой привык Чу Ваньнин…
Да, со временем он просто привык к телу Мо Жаня. Хотя его кожа тоже была слишком бледной, но под ней струилась дикая и неукротимая кровь безжалостного хищника.
Хотя иногда его заглушал запах крови, железа и спермы.
Очень тяжелый и очень холодный.
Однако его крепкая грудь все еще была наполнена жаром.
Чу Ваньнин вдруг широко распахнул глаза. Он изо всех сил продолжал рваться из пут, непрестанно двигая связанными руками.