Я никогда… я никогда… не оскорблял наставника… — он поднял налившиеся кровью глаза, зрачки которых вопреки всему ярко сияли, — и не порочил память предков!
Он буквально разгрыз и выплюнул эти слова.
На лице потерявшей дар речи Му Яньли появилось странное выражение: казалось, она немного напугана и в то же время растеряна, однако эта женщина от природы была очень хладнокровной, поэтому мгновенный испуг и растерянность тут же были сокрыты под ледяной маской. После небольшой паузы, она сказала:
— Продолжай каяться в своих грехах.
Мо Жань закашлялся кровью. Казалось, его легкие были измельчены в порошок, а дыхание провоняло мерзким рыбным запахом крови.
Он лежал на земле, пережидая, пока пройдет невероятно сильная боль после допроса Воды Оправдания. Вся его одежда промокла от пота, лицо стало белее листа бумаги. Задыхаясь, он прижался щекой к земле, и растрепавшиеся грязные волосы скрыли его лицо.
Му Яньли невольно поддалась вперед, подойдя к нему на полшага.
Пристально уставившись на него, она повторила:
— Продолжай каяться в своих грехах.
— Нет грехов… — почти беззвучно пробормотал Мо Жань. — Можно судить."
"Му Яньли приказала одному из подчиненных взять немного свежей крови Мо Жаня и нанести ее на искусно отлитую гирю, на которой было выгравировано три слова «заслуги и добродетели». Именно эта гиря использовалась для измерения добра, сотворенного человеком в жизни.
Взяв этот противовес, она бросила его на другую чашу весов.
Когда весы медленно закачались, все, за исключением Мо Жаня, уставились на золотую стрелку…
«Раздробление всех трех душ»… все еще «раздробление душ»…
Стрелка начала дрожать и хаотично двигаться из стороны сторону.
Раздробление духовного начала.
Несмотря на метания стрелки, она так и не ушла от отметки «Раздробление душ».
Сюэ Мэн крепче сжал лежащий на коленях Лунчэн, с мрачным выражением лица пристально наблюдая за весами. Он всеми силами старался держать спину прямо, так как боялся, что если хотя бы на миг позволит себе согнуться, вновь расправить плечи будет слишком трудно.
Он слегка дрожал, сжимающие Лунчэн пальцы совсем заледенели.
Прекрасные глаза Му Яньли не мигая смотрели на изменение положения стрелки золотых весов, которая, хотя и очень медленно, продолжала двигаться по шкале «Раздробление душ», почти достигнув ее верхней границы.
Небрежно взмахнув рукавом, Му Яньли холодно произнесла:
— Довольно, похоже, общее положение уже…
— Все еще движется.