Сидя у краешка стола перед развернутым свитком Мо Жань очень сосредоточенно изучал его содержание, прежде чем попробовать что-то вышить на белом платке, что все это время держал в руках.
Сделав всего пару стежков, он неуклюже проткнул иглой палец, и капли крови тут же испачкали ткань.
Мо Жань широко открыл глаза и с самым удрученным выражением лица грустно вздохнул:
— Это так трудно.
Испачканный белый платок был отброшен в сторону, присоединившись к кучке таких же неудачных недоделок.
Он взял новый кусок ткани и снова начал шить.
"Светильник не гас всю ночь, и не счесть сколько платков было испорчено, пока его руки не приобрели нужную сноровку. Медленно на белой ткани начали распускаться бледно-алые лепестки, один, два… пять лепестков.
Каждый лепесток был тщательно и кропотливо вышит. Каждый лепесток был вышит от всего сердца.
Стежок за стежком этот юный отрок неловко и неуклюже вышивал на белом платке цветок яблони, что, распустившись единожды, не увянет весь год.
Каждый раз, когда он смотрел на этот платок, его глаза ярко сияли.
На самом деле вышивка была не очень красивой, в основном узоре было много неровных и откровенно кривых мест, так что сразу было видно, что выполнена она неопытной рукой новичка, однако Мо Жань был не в силах сдержать радости. С воодушевлением он осмотрел платок с одного края до другого, после чего подбросил его вверх, и легкая нежная ткань медленно опустилась ему прямо на лицо, полностью накрыв его.
Под платком он громко и весело рассмеялся и подул на него.
— Подарю моему Учителю. Ему обязательно понравится.
Все то тепло, что жило внутри этого сердца, было невыносимо для ядовитого цветка, поэтому позднее он полностью его выел.
— Каждый раз, используя этот платок, он будет думать обо мне.
Мо Жань свернул платок и спрятал за пазухой. Бесчисленное количество раз мысленно представляя, как Чу Ваньнин будет хвалить его и сколько счастья будет на его лице, он не мог сдержать радостное предвкушение, чувствуя, как в его сердце расцветает весна, колосятся травы и поют иволги.
— Учитель! — светясь от счастья, он подбежал к нему.
Немного удивленный Чу Ваньнин обернулся:
— Почему ты пришел?
— Я… апчхи...