Неужели, когда эта мука закончится, он сможет получить прощение?
Неужели, когда вырежут все осколки, он сможет вернуть все как было раньше?
Но как давно было это раньше?
Если вернуться в тот день, когда юный Мо Жань впервые поклонился своему учителю, то он останется тем же поддельным молодым господином Пика Сышэн, настоящая мать которого умерла от голода, а значит его счастье так и будет не более чем призрачным отражением луны в воде.
Если вернуться в дровяной сарай в годы раннего детства, когда лишь он и Дуань Ихань были единственной опорой друг друга, то есть опасность, что из-за какого-то печального недоразумения он никогда не встретит Чу Ваньнина, а упустить это счастье было бы самым горьким сожалением его жизни.
Оглядываясь назад в прошлое, к своему удивлению он обнаружил, что никак не может найти в своих двух жизнях тот узловой момент, с которого он действительно мог бы со спокойной душой начать все сначала. Он просто не мог найти ни одного по-настоящему беззаботного, сытого и теплого времени, когда он жил без печали и забот.
Оказывается, в двух его жизнях за сорок с небольшим лет не было ни одного мирного вечера.
Верша справедливость, кинжал Му Яньли был по-прежнему глубоко погружен в его плоть.
Мо Жань понимал, что его духовное начало так густо измазано нечистотами непростительных грехов и преступлений, что его нельзя простить. Небеса долго колебались, но, в конце концов, вынесли свой приговор.
Однако в этот момент ему вдруг стало немного грустно.
Ему ведь так хотелось, чтобы у него была мама, учитель, младший брат, дядя и тетя. Он просто хотел иметь дом и семью. Впрочем, вероятно, он правда слишком жадный и хочет слишком много.
Поэтому под конец у него ничего не осталось.
Благосклонность судьбы и небольшая передышка, что подарила ему столько счастья и нежности, все это было ненастоящим, как вода в корзине или песок в ладони.
Он отдал все, что у него было, чтобы возместить нанесенный когда-то ущерб, но ничего не получил.
И вот у длинной реки человеческой жизни, сжимая в руках свою крохотную мокрую корзинку, он присел на корточки. Теперь, когда его корзинка пуста, он в оцепенении бездумно вглядывался в бурное течение, и время утекало как вода.
На самом деле с самого начала у него была только эта маленькая порванная плетеная корзинка, которую он держал.
И мечта, что, попав к нему в корзину, обречена на разрушение.
Глава 276. Цитадель Тяньинь. Я пожертвую собой[276.