— Очень скоро я не буду помнить о вашей доброте… и больше не смогу… не смогу как следует обучаться у вас… вы будете испытывать ко мне отвращение и возненавидите меня…
Он рыдал в голос, спеша произнести эти прощальные слова, пока его разум окончательно не затуманился.
Но Чу Ваньнин ничего не слышал.
Он был здесь, прямо перед ним, но ничего не слышал.
— Простите, что в тот день я сорвал те цветы. Я хотел подарить их вам. Учитель, сегодня я пришел, чтобы… заботиться о вас до тех пор, пока вы не очнетесь, а потом сразу извиниться и все, что у меня в сердце… все рассказать вам.
Его голос звучал так хрипло, словно каждое слово вырывали из горла с плотью и кровью.
— Учитель, спасибо, что вы не отвергли меня и согласились принять… Я и правда, на самом деле…
Сердце вдруг с силой ударилось о грудную клетку, глаза налились кровью. Это был признак того, что Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия начал укореняться, а также, что наложенный на него любовный заговор начал действовать.
Он резко опустил голову с силой ударившись лбом о землю.
Горькие слезы ручьем лились из его глаз.
— Вы правда очень нравитесь мне.
Ши Мэй тихо вздохнул, кроме живого интереса на его лице появилось что-то похожее на сочувствие.
Впрочем, его сочувствие, так же как и интерес, были весьма поверхностными, так как давно уже никакие чувства не могли проникнуть в глубину его сердца.
В конечном итоге, он подошел к лежавшему на земле Мо Жаню и, обхватив пальцами его лицо, заставил поднять голову. Уставившись в его постепенно теряющие свет разума затуманенные глаза, он тихо спросил:
— Давай, младший брат, скажи мне, чего сейчас ты по-настоящему хочешь?
— Хочу…
И правда, а чего я хочу?
Любоваться осенним пейзажем в Линьи, стоять под Пагодой Тунтянь.
Вот Дуань Ихань улыбается, Чу Ваньнин опустил взгляд.
Старшая сестрица Сюнь Фэнжо из музыкальной труппы, обнажив в улыбке свои острые белые клычки, с горящим от волнения взором, говорит ему:"
"— Малыш Жань-эр, просто подожди, пока твоя сестрица заработает достаточно денег, чтобы выкупить свободу.
Голова была словно в тумане, но он по-прежнему изо всех сил пытался поймать разлетающиеся, словно пух рогоза, обрывки воспоминаний.
— Я хочу воздать добром за благодеяние... не таить… зла… — пробормотал он.
Ши Мэй покачал головой и, подождав еще немного, снова спросил:
— Почему ты этого хочешь?
Мо Жань хрипло и настойчиво продолжил:
— Я хочу… когда-нибудь умереть от руки Учителя.