Чу Ваньнин погладил Мо Жаня по волосам на виске и хрипло позвал:
— Мо Жань, свет горит.
Чу Ваньнин хотел добавить «не бойся», но подступившие слезы сдавили его горло, и он снова не смог это произнести. В конце концов, прижавшись лбом ко лбу Мо Жаня, разбитый и сломленный, он тихо сказал сквозь слезы:
— Свет горит, просыпайся. Очнись, хорошо? Позаботься обо мне, ладно?
Нагар оплывающей алой свечи был темен, как глубокий сон Мо Жаня. Теперь лампада горела постоянно, и ее яркий свет будет освещать эту уходящую жизнь, пока в плошке не закончится масло[279.
А затем стало светлеть, и небо за окном окрасилось в белесо-серые тона. В этот день Мо Жань так больше и не открыл глаза. Те времена, когда горящая лампа могла пробудить этого юношу от крепкого сна, давно прошли.
Больше нельзя просто взять и повернуть назад.
Так миновало еще три ночи.
Все эти дни Чу Ваньнин каждый день оставался у его постели, заботился о нем, составлял ему компанию, передавал свою духовную силу и рассказывал о вещах, которые Мо Жань забыл.
В тот день под вечер закончился снегопад, небо прояснилось и алый свет заходящего солнца залил припорошенную землю своим ярким сиянием. В повисшем над горами безмолвии лишь шустрая белка прыгала по заснеженным верхушкам деревьев, заставляя заледеневшие ветки белой груши качаться и танцевать, не скупясь осыпая землю ледяными кристаллами.
Лежащий на кровати человек был щедро освещен этим предсумеречным светом. Вечерняя заря добавила румянца его мертвенно-бледному изможденному лицу.
После стольких дней тяжелой болезни и беспамятства Мо Жань, наконец, пришел в сознание.
Когда он открыл глаза, его взгляд оставался пустым и рассеянным. А потом он увидел Чу Ваньнина, который за эти дни так устал, что прилег на край его кровати и крепко уснул.
Ошеломленный Мо Жань хрипло пробормотал:
— Учитель…
Пока Мо Жань лежал в коконе из одеял, сознание начало медленно возвращаться к нему.
Вино на Праздник Середины Осени, носовой платок с вышитыми цветами яблони… а еще про тот день в Павильоне Алого Лотоса, когда он пожертвовал собой, чтобы вместо него принять Цветок Вечного Сожаления Восьми Страданий Бытия.