Впрочем, были и те, кто сомневался в этом, например, группа беженцев, которые, укрывшись в заброшенном храме, обсуждали этот вопрос:"
"— Когда говорят, что все эти напасти дело рук Мо Жаня, то это звучит довольно логично. Но зачем Чу Ваньнину помогать ему?
— Кто знает, может, для того, чтобы получить свой кусок пирога[280.3]?
Кто-то другой тут же возразил:
— Я не думаю, что все так просто, и дело тут явно не только в получении выгоды. Вы же все видели, что произошло в тот день, когда он выкрал преступника прямо с Помоста Наказания.
— Хм… что ты имеешь в виду?
— Мужеложцы они, этот учитель и ученик — грешники и прелюбодеи.
Когда между губами и зубами говорившего просочились эти грязные слова, на лицах сидящих вокруг людей отразились шок, растерянность и отвращение.
— Нет, не может же такого быть? Это же уважаемый Бессмертный Бэйдоу… — пробормотал кто-то.
— А вы не забыли, что после того, как, латая Небесный Раскол, Чу Ваньнин случайно погиб, Мо Жань, рискуя жизнью, отправился в Ад чтобы спасти его. Пусть чувства учителя и ученика глубоки, однако когда на кону стоит собственная жизнь и на девять шансов умереть лишь один ― остаться в живых, кто-то по своей воле пошел бы на такое?
Его собеседник предпочел промолчать.
Прогоревший стручок в костре с громким сухим треском рассыпался фейерверком искр.
— А на горе Цзяо, вы тоже это слышали? Перед тем как Ши Минцзина похитили, он успел сказать кое-что.
— Что?
— Точно уже и не припомню. Положение тогда было критическим, и людям было не до того, чтобы основательно разбираться в его речи, но впоследствии, все тщательно обдумав, многие почувствовали, что была там между строк какая-то двусмысленность.
Кто-то, нахмурившись, возразил:
— Но ведь говорят, что Ши Минцзин — это Хуа Биньань, думаешь, можно верить его словам?
— Это чушь, сплошной вымысел!
Люди испуганно вздрогнули от этого яростного крика.
— Как вы можете принимать на веру эти слова?! Очевидно же, что Мо Жань просто оклеветал Ши Минцзина!
— Дорогой друг Ли, почему ты так завелся?
— Почему я так завелся? — взвился мужчина. — Именно Ши Минцзин спас мою жизнь!
— Ах…
— Я был на горе Цзяо в то время, когда Хуа Биньань отравил нас так называемым буравящим сердце сердечным червем.