— Пусть он вовсе и не родной старшему брату, да к тому же своими руками убил моего племянника, но столько лет… ты понимаешь? Столько лет, я растил его... я…
— Я понимаю. Тебе не обязательно это говорить, я все понимаю, — глаза госпожи Ван тоже немного покраснели. — Я чувствую то же самое."
"Сюэ Чжэнъюн уткнулся лицом в ладони и потер лицо, пытаясь справиться с внутренним раздраем и душевной болью. Внезапно он согнулся и зашелся в сильном кашле.
Насилу справившись с приступом, он убрал руки от лица, но на его ладонях осталась кровь.
Испуганная госпожа Ван взволнованно спросила его:
— Как ты получил такую тяжелую рану? Ложись скорее, я осмотрю тебя.
— Пустяки, не на что там смотреть, — Сюэ Чжэнъюн вытер кровь полотенцем. — Просто небольшая внутренняя травма. Отдохну пару дней и все будет в порядке.
— Завтра же опять побежишь наружу. Посмотри на другие семьи — кто из них, подобно тебе, все делает сам?
Сюэ Чжэнъюн, казалось, попытался выдавить из себя улыбку, но он так устал физически и душевно, что улыбка погасла на полпути:
— Жань-эр и Юйхэн пропали без вести, а в мире совершенствования опять слишком неспокойно.
Госпожа Ван молча посмотрела на него своими широко распахнутыми прекрасными глазами.
Сюэ Чжэнъюн погладил ее по голове:
— Ты же знаешь, что я за человек, я не могу иначе.
Госпожа Ван прикусила губу, а затем промолвила:
— Тогда, по крайней мере, отдохни хотя бы один день.
С лица Сюэ Чжэнъюна окончательно исчезла даже тень улыбки.
Он посмотрел на опущенные ресницы госпожи Ван, где за мягкой занавесью дрожали капельки слез, и невольно почувствовал горечь в сердце:
— Ты, ты не плачь… — пробормотал он, — я большой везунчик.
У госпожи Ван от слез перехватило дыхание:
— Меня это никак не касается, я же не могу тебя контролировать, так что иди куда хочешь.
— Как же так, а? — Сюэ Чжэнъюн горько улыбнулся. — Ладно, не волнуйся. Ты посмотри на меня — за последний десяток лет я и не такие бури повидал, и ничего со мной не случилось. Доверься мне, все наладится.