После этих слов, она закрыла лицо руками и, причитая, забилась в истерике.
Был среди свидетелей и бедный ученый, занимающийся переписыванием книг:
— Все так, люди Пика Сышэн не брали деньги, мы же, опасаясь за свои жизни, боялись открыто протестовать. К счастью, Небеса имеют глаза и погрязшие во зле сами обрекают себя на погибель. Наконец с этих оборотней с Пика Сышэн сползла личина, так что их лисий хвост теперь у всех на виду. Господа даосы, вы уж, пожалуйста, примите на себя ответственность за просвещение и улучшение жизни простого народа, живущего в пределах Нижнего Царства!
Кто-то из Палаты Цзяндун тут же выступил вперед:
— Не беспокойтесь, заклинатели Верхнего Царства известны своей праведностью и честностью.
Растроганные до слез такой поддержкой селяне один за другим начали выходить вперед, чтобы поплакаться и рассказать о злых деяниях Пика Сышэн.
Все эти люди прекрасно понимали, что с того момента, как они согласились лжесвидетельствовать, обратной дороги для них нет, ведь если сегодня не удастся покончить с Пиком Сышэн, рано или поздно с ними сведут счеты.
Казалось, в этот момент в зале не осталось ни одного живого человека, только лишь единый в десятках лиц злой дух, который блуждал по залу, круша все на своем пути. Разинув свою ненасытную пасть[283.
Свежая кровь пролилась на землю.
Содрогнувшись, Сюэ Мэн закрыл глаза. Слезы катились из-под его смеженых век, когда он хрипло спросил:
— Вы… как не стыдно такое говорить?
Обещала ли им за это Цитадель Тяньинь почет и процветание?
Или все же угрожали их жизни…
Как не стыдно такое говорить? Как же можно такое публично заявлять…
А алая пасть свахи снова и снова открывалась и закрывалась, и обрывки исторгаемой ей лжи, подобно змеиному яду, проникали в уши Сюэ Мэна…
— Пик Сышэн тайно изготавливал шашки Вэйци Чжэньлун… считал, что человеческая жизнь ничтожнее былинки… похищал маленьких детей…
Каждое слово превращалось в самый жуткий кошмар.
— Они запугивали и притесняли все Нижнее Царство.