Они говорят, что не брали с нас ни медяка, а на самом деле вынуждали наши деревни отдавать им невинных мальчиков и девочек…
Сюэ Чжэнъюн пришел в ярость и, стукнув по столу, крикнул:
— Вздор!
Однако голос человека из Цитадели Тяньинь был громче, чем голос Сюэ Чжэнъюна:
— Продолжай. Для чего они хотели получить этих невинных детей?
— Я… я не знаю, — на лбу старосты проступили капли пота, он тяжело сглотнул и его ссутуленные плечи затряслись. — Говорили, что их забрали на гору, чтобы практиковаться в совершенствовании, но после их больше никто не видел.
Повернувшись к ученикам Пика Сышэн, человек из Цитадели Тяньинь спросил:
— Есть ли среди вас дети, упомянутые старостой?
— …
Естественно, их не было.
От подобного несправедливого обвинения кровь Сюэ Мэна вскипела. Малыш Хуцзы, малыш Шитоу… когда во время обрушившегося на ту маленькую деревушку бедствия он пришел им на помощь, эти дети уже были похоронены в брюхе демона.
— Лжешь! — грудь Сюэ Мэна обожгло пламя ярости, в горле стоял мерзкий сладковатый привкус подступившей крови. — После того, как отплатил за добро черной неблагодарностью, твоя совесть позволит тебе жить спокойно?!
Выражение лица старосты Лю стало еще более подавленным, слезы ручьем текли из его глаз. Непонятно, как Цитадель Тяньинь вынудила его пойти на это, но он продолжил упрямо твердить:
— Пик Сышэн — злая школа.
Громко рыдая и обливаясь слезами, он все же не осмеливался ни на кого смотреть и, не поднимая головы от земли, провыл:
— Пик Сышэн запугал все Нижнее Царство!
Толпа возмущенно загалдела.
В обычной ситуации речам этих простолюдинов не поверил бы ни один уважающий себя заклинатель, но большинство из них пришло сюда именно для того, чтобы настоять на роспуске Пика Сышэн.
— А я сразу сказал, что никто не будет делать что-то хорошее просто так!
— Сюэ Чжэнъюн, что еще ты можешь сказать в свое оправдание?
Сюэ Чжэнъюн и Сюэ Мэн, все ученики и старейшины Пика Сышэн ошеломленно замерли.