Если согласно этому закону моя школа будет так сурово наказана, разве не должны быть закрыты и все ваши школы?
Старейшина Таньлан мрачно добавил:
— В Храме Убэй — Хуайцзуй, в Гуюэе — Хуа Биньань, так почему же говорят только про Пик Сышэн? Если уж глава Цзян, следуя закону, собирается закрыть Пик Сышэн, то не лучше ли для начала подать личный пример и объявить о роспуске Гуюэе.
Неожиданно все повернулось так, что после одного каверзного вопроса все духовные школы оказались фактически приперты к стенке, поэтому даже те, кто только что громко выступал и требовал справедливости, вдруг притихли, не желая неосторожным высказыванием привести беду на свой порог.
Сюэ Чжэнъюн опустил ресницы, потом несколько раз кашлянул в кулак, незаметно прикрыв рукавом следы крови, оставшиеся после этого на его руке, и, натянуто рассмеявшись, произнес:
— Раз уж в каждой школе творятся подобные дела, а утверждение о том, что на Пике Сышэн изготавливают шашки Вэйци Чжэньлун с целью подрыва устоявшегося порядка в мире совершенствования, оказалось недоказуемой пустой болтовней, простите уж этого грубияна Сюэ, но, милостивые господа, я попрошу вас сейчас же удалиться.
— Это…
Все эти люди пришли сюда полные гнева и убийственных намерений, абсолютно уверенные в том, что легко смогут разогнать эту разношерстную школу. Никто из них и подумать не мог, что затеянная ими свара поставит их в столь неловкое положение, так что какое-то время многие лица выглядели весьма неприглядно.
Цзян Си, который с самого начала не имел намерения распускать Пик Сышэн, сейчас оказался в той ситуации, когда он уже оседлал тигра и слезть сейчас было весьма затруднительно для его авторитета.
— Мы уходим.
Услышав эту фразу, Сюэ Чжэнъюн почувствовал себя так, словно с его души свалился тяжелый камень. Облегченно выдохнув, он чуть расслабил напряженную спину, однако тут же почувствовал жгучую боль под ребрами. Опустив взгляд, он увидел, что на темно-синей ткани его одежды в районе пояса расплывается пятно крови.
Ранение, полученное им вчера, в самом деле оказалось слишком тяжелым. Когда все закончится, ему нужно будет попросить старейшину Таньлана внимательно осмотреть…
Не успел он закончить эту мысль, как в зал с мечами наперевес ворвались люди из Цитадели Тяньинь. На их холодных лицах застыло грозное выражение:
— Сюэ Чжэнъюн, есть ли у тебя совесть? — прямо с порога громко огласил один из них.